— Если откажешься, то мы поженимся через несколько месяцев, и я получу право делать с тобой все, что захочу. А я много чего захочу, Алиса. Так что хорошо подумай, прежде чем принимать скоропалительные решения, — полностью вернув свое железобетонное самообладание, сдержано озвучиваю вероятные перспективы.

— Похоже, у меня нет выхода, — холодно замечает девушка, обхватывая себя за плечи. — Три свидания? И все? Даешь слово?

— Уже дал, — устало напоминаю я.

— Хорошо… — без особой уверенности кивает Алиса. — Теперь я могу идти?

— Куда? — предельно вежливо любопытствую я.

— В общежитие.

— Боюсь. Что нет, Алиса, — с фальшивым сожалением качаю головой. — Ты временно поживешь здесь. Со мной.

— Это какая-то шутка? —  она не сразу находится с ответом, или скорее, с вопросом. Голубые глаза взирают на меня с нескрываемым шоком.

— Я похож на шутника?

— Мы не женаты, это неприлично. Мой отец…

— Твой отец уже дал согласие, — обрываю ее на полуслове. — Я соблюду все приличия, Алиса. Не волнуйся. Ты останешься в моих апартаментах на правах гости, в гостевой комнате, находящейся далеко от моей спальни и под надежным присмотром компаньонки.

— А занятия?  — растерянно спрашивает Алиса. — У меня диплом на носу.

— Будешь писать его здесь, лекции подождут, — безапелляционно отвечаю я.

— А вещи? — она упорно продолжает искать причины сбежать из-под моего круглосуточного контроля. Нет, малышка. Не выйдет. Набегалась.

— Не о чем не волнуйся. Твои вещи доставят утром, — набрав быстрый номер на мобильном, невозмутимо улыбаюсь пребывающей в полнейшем смятении Алисе.

— Дайан, поднимись, — услышав знакомый голос в наушнике, распоряжаюсь сухим тоном. — Твоя подопечная здесь.

— Мою компаньонку зовут Дайан? — осведомляется Алиса. Бирюзовые глаза сужаются и темнеют от вспыхнувшей в них злости.

— Да, — коротко киваю я. — Дайан Леманн. Твоя лучшая подруга на ближайшую неделю.

— Неделю? — возмущённо шипит девушка. — Ты говорил про три свидания.

— Сейчас мне нужно уехать, и появляюсь я только завтра вечером. Я при всем желании не смогу посвятить тебе три дня подряд, как бы мне этого ни хотелось, — бесстрастно объясняю то, что мне кажется очевидным, а Алису возмущает до зубовного скрежета.

— Но зачем тогда мне тут оставаться? — снова цепляется она.

— Мне так будет спокойнее, Ли, — подавляя приступ раздражения, спокойно отзываюсь я.

— Не называй меня так, — повысив голос, чуть ли не набрасывается на меня сумасшедшая девчонка. —  Никогда! Слышишь?

— Хорошо, Алиса, — невозмутимо киваю, сделав для себя определенные выводы. — Кстати, ты можешь называть меня Ран.

— Имя для любовниц? — презрительно бросает она.

— Ошибаешься. Ран я — для для самых близких.

— Надо же, какое доверие!

— Не дерзи. Накажу, — без намека на улыбку, обещаю я, подойдя вплотную к сердитой девушке. Осторожно положив ладони на хрупкие плечи, впиваюсь изучающим взглядом в красивую мордашку. — Постарайся не огорчать меня, Алиса. Это в твоих интересах. Подумай, пока меня не будет и пересмотри свое поведение. Я редко кому иду на уступки. Ты первая на моей памяти.

К моему глубокому удовлетворению, Алиса правильно понимает услышанное, и, опуская ресницы, молча кивает.

— Вот и славно, — дотрагиваюсь губами до холодного лба девушки, и, сдвинув Алисию в сторону, иду навстречу выходящей из лифта Дайан.

— Ты быстро, — улыбаюсь, приветственно целуя в щеку.

— Где она? — шепотом спрашивает Ди, с любопытством выглядывая из-за моего плеча. — Оу, крошке точно больше восемнадцати?

— Ага, маскируется, — ухмыляюсь, чувствуя спиной разъярённый кошачий взгляд. — Успокой ее. Она немного в шоке.

— Все будет сделано в лучшем виде, — Дайан приглушенно смеется. — Ты уже уезжаешь? Даже кофе не угостишь?

— Угостишься сама и Алису покорми. Меня кортеж ждет внизу. Не скучайте, девочки, — последнюю фразу говорю намеренно громко, чтобы Алиса тоже услышала.

— Она показала фак, — прыснув от смеха, докладывает Дайан.

— А ты могла бы и промолчать, — качнув головой, приобнимаю ее за плечи. — Давай, не подведи. Увидимся завтра и будь на связи.

Алисия

Литые под серебро двери лифта окончательно сдвигаются, закрывая обзор на Амирана, а я до сих пор до режущей боли впиваюсь зубами в истерзанные им губы. В последнюю секунду, перед тем, как отправиться на сто три этажа вниз, мужчина подарил мне собственнический взгляд, эффект которого умножает шлейф его парфюма. Сейчас он заиграл для меня пряными кофейными нотами.

И это неудивительно.

Отравляющий поцелуй шейха стал для меня куда более обжигающим, чем глоток свежесваренного кофе. Но таким же будоражащим, сбивающим сердце на рваные удары. Крепким, терпким, не отпускающим.

Язык и всю полость рта печет. Мои вкусовые рецепторы буквально кричат мне о том, чтобы я больше не смела притрагиваться к этой «чашке».

Я и не собираюсь.