— А ты готова рожать и слушаться? — окинув девушку критичным взглядом. — Или ты можешь дать мне чуть больше, чем любая из женщин, которую я мог выбрать?

— Я не собираюсь ничего давать тебе, Амиран, — самоуверенно заявляет Алиса и верит самой себе. Ни одной истеричной ноты в голосе, и она по-прежнему с достоинством удерживает мой взгляд. Саадат безбожно избаловал свою дочь. Вряд ли он отдает себе отчет в том, что с ней может случиться из-за ее самонадеянного и свободолюбивого характера.

— Совсем ничего? — прищурившись, я с трудом сдерживаю смех. Она действительно забавна в своей бравирующей смелости.

Алиса вновь дергает запястье, еще раз, сильнее, причиняя себе боль. Ее дурацкий безразмерный свитер сползает с острого плечика, демонстрируя мне покрывшуюся мурашками молочную кожу. Она специально вырядилась в этот мешок, чтобы выглядеть непривлекательной для меня? Так пару дней назад я отлично успел рассмотреть скрывающиеся под ним изгибы.

— А как же клятвы верности, первая брачная ночь, твоя невинность и наши будущие дети? Все это уже принадлежит мне, Алиса, — отпустив тонкое запястье, я касаюсь тыльной стороной пальцев ее оголенного плеча.

Нежная, тонкая кожа, как я и предполагал. Девушка вздрагивает, как от удара тока и отскакивает в сторону, суетливо возвращая свитер на место. Вот теперь я вижу в ее глазах разрастающийся ужас, зрачки заполняют потемневшую радужку, пересохшие от волнения губы судорожно втягивают воздух.

— Я не хочу, — отчетливо произносит она, отступая еще на один шаг назад. Наклонившись, девушка суетливо подбирает с пола распавшиеся из папки файлы.

— Не хочешь принадлежать мне, Алиса? — бесстрастно уточняю я, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. Девушка удивленно вздыхает за моей спиной, и, уверен, провожает меня обескураженным взглядом, пока я неторопливо перемещаюсь в рабочую зону пентхауса. Обхожу стол из черного дерева и останавливаюсь, коснувшись рукой спинки кожаного анатомического кресла.

— Не хочу, — запальчиво повторяет Алиса. Я оборачиваюсь и сажусь в кресло, бегло пройдясь по хрупкой фигурке изучающим взглядом. Она снова обнимается со своей папкой, как с редким сокровищем, неуверенно топчется с ноги на ногу, кусает губы, словно смущающаяся школьница.

— Почему? — непринужденно интересуюсь я, вальяжно откидываясь назад, и положив руки на подлокотники.

— Почему? — переспрашивает, сдвинув изящные брови. Нервным движением отбрасывает за спину копну белокурых влажных локонов. Позвонила мне из душа… Удивительная непосредственность. — Я должна объяснять? — облизав губы, она ненадолго опускает ресницы, а потом снова вопросительно смотрит на меня.

— Иди сюда, — снисходительно зову я, кивая на кресло напротив. — Я не кусаюсь, как видишь. Присядь, Алиса, и расскажи, что тебя привело сюда на самом деле.

— Это было плохой идеей. Мне не стоило приезжать к вам, к тебе так поздно. Я не подумала, как это будет выглядеть со стороны…

— Подойди и сядь в кресло, — неоспоримым тоном приказываю я. Она снова вздрагивает от режущей стали в моем голосе, но не тушуется, а расправив плечи, отвечает непреклонным взглядом.

— Я хочу уйти, эмир.

— Нет, — коротко озвучиваю свою волю. — Ты тратишь мое время и испытываешь терпение, Алиса. Поэтому давай поговорим цивилизованно, как взрослые люди. Ты готова к конструктивному диалогу?

— Да, — быстро взяв себя в руки и включив наконец голову, а не руководствуясь одним только упрямством, моя неверная невеста маленькими шажочками пробирается к указанному месту. Под моим одобряющим взглядом она опускается кресло напротив, складируя на край моего стола свою чертову папку.

Пока она собирается с мыслями, я заинтересованно рассматриваю тонкие девичьи лодыжки и острые колени, представляя, как отлично они будут на моих плечах, когда я вытрясу эту отчаянную дурочку из ее мешка. С огромной долей вероятности сегодня этого не произойдет, хотя могло бы. Мне ничего не стоит прижать Алису Саадат к стенке, поведав, что грязная тайна, которую она скрывает, уже давно не тайна. И тогда вариантов у нее останется не так уж много. Лечь под меня добровольно или оказаться в эпицентре скандала, опозорить имя шейха Адама Саадата и подвергнуть смертельной опасности своего любовника.

Однако я не намерен принуждать к сексу свою попользованную невесту. Слишком быстро, просто и примитивно. Люблю строптивых и непокорных. Жаль, что сдаются с каждым разом все быстрее. Я забыл, когда в последний раз прикладывал усилия, чтобы взять себе женщину в постель.

Почему собираюсь сделать это сейчас?

Вопрос непростой, противоречивый. Возможно, мне сложно признать, что мой выбор был ошибочен?