— Я определюсь в процессе, — отрезаю металлическим тоном. — Для осуществления ближайших планов мне нужна твоя помощь.

— Можешь на меня рассчитывать, Амиран. Я должна быть рядом, чтобы остановить тебя, если вдруг ты переусердствуешь в восстановлении своего уязвленного эго.

Алисия 

«Это будет только наш рай, Алиса. Только ты и я. Ты веришь мне, Ли?»

Я не спала всю прошлую ночь.

Безуспешно пыталась переварить все произошедшее после выставки и остановить бесконечный поток сумбурных мыслей, отдающихся болезненной пульсацией в висках. Я дала волю своим слезам и эмоциям, но даже насквозь проплаканная наволочка не помогла мне справиться с горечью от предательства самых близких.

Я так сильно любила родителей.

Старалась никогда не подводить. Соответствовать статусу «идеальной дочери» главы провинции, всегда искала поддержки в их глазах и ценила мнение, искала одобрения своих поступков и не была обделена вниманием. Иногда, я жутко злилась из-за строгих упреков, жестких воспитательных мер и некоторых ограничений в жизни, но все забывала за считанные часы. Наивысшей радостью для меня были слова отца: «Я так горжусь что у меня такая дочь, Алиса».

Никогда бы не подумала, что однажды, взглянув в его серебристые глаза, я увижу там ледяную сталь, а новость о браке с принцем, что прозвучала из уст Адама Саадата в ультимативном тоне, опустит меня с уровня любимой дочери до номинала живой валюты.

Мама в сердцах порой называла отца циничным, и теперь я убедилась в том, что Мелания Саадат знает своего мужа куда лучше, чем его дочери. Только законченный и неисправимый циник, вычеканит из своей дочери монету во имя «плодотворного взаимодействия между эмиром и шейхом».

Мне тошно от одного осознания этого факта.

Сердце кровью, обидой захлебывается, признавая полное поражение и фатальную неизбежность моего брака с принцем.

Выход лишь один — постыдный и чертовски рискованный побег, но как на него решиться?

Родители весь день разрывают мой телефон настойчивыми звонками.

Очередная волна вибраций раздражает слух, и я вздрагиваю под одеялом, быстро пряча под него голову и ноги.

Оставьте меня в покое и дайте спрятаться в свой надежный панцирь. Сегодня, я специально легла в восемь часов, чтобы отомстить бессоннице за прошлую ночь, но пока так и не смогла сомкнуть глаз.

Отвечать на звонки и делать вид, что все хорошо, мне совершенно не хочется.

В итоге, я все-таки принимаю вызов, заметив на экране фотографию Камилы, и включаю наигранно сонный голос, чтобы поскорее слить навязчивую сестренку:

— Ми, я уже легла спать. У тебя что-то срочное?

— С тобой все хорошо, Ли? — обеспокоенный и непривычно нежный голос боевой и дерзкой Камилы, рождает щемящее чувство под ребрами.

— Они переживают за тебя. Папа держится непробиваемой скалой, но я же все вижу и чувствую. На нем лица нет. Весь вечер срываются друг на друга. Ты же знаешь, как я не люблю, когда они ссорятся… мама места себе не находит, порывается приехать к тебе. Нам скоро улетать, это её добивает. А он настаивает на том, что тебе нужно остыть и дать время, — докладывает о погоде в семье Камила.

— Мне действительно нужно остыть, Ками. Я не хочу с ними разговаривать. И я уже взрослая и не нуждаюсь в том, чтобы мама приезжала и оправдывала решение отца, — каждое слово, вылетающее из моих губ, виллами царапает сердце. Лишь бы не дрогнул голос. — Надеюсь, они не собираются и тебя порадовать в ближайшее время «радостной» новостью об обручении. Ты уже знаешь?

— Они мне не говорили. Но я подслушала, — в дерзком и хитром тоне, наконец, узнаю настоящую Милу. — Сочувствую тебе, — на долю секунды, я слышу фальшивые нотки в драматичном голосе сестры.

— Да уж. Если бы сочувствие решило мою проблему…но все равно спасибо. Мне кажется, или ты чем-то встревожена и это не касается меня? Я еще вчера заметила. Ты вела себя непривычно тихо.

— Нет! — с надрывом протестует Камила. — Точнее, да. Ли, мне очень нужен твой совет, — Ками опускает голос до шепота. — Я давно начала встречаться кое с кем и на днях я собиралась…в общем…, — мне не нужно находится рядом с сестрой, чтобы увидеть, как она краснеет. Хотя ее бронзового оттенка кожа к этому совершенно не предрасположена. — Перейти на новый уровень в отношениях.

Сердце обеспокоенно сжимается.

— А сейчас я боюсь.

— О Боже, не совершай моих ошибок, — выпаливаю я, отвечая Лейле на вопрос, который она не задавала.

Черт. Я только что приоткрыла сестре дверь в свою личную жизнь. И с одной стороны, в этом нет ничего плохого, просто я старалась никогда не разговаривать с ней о любовных делах, чтобы случайно не проболтаться о романе с Нейтаном. Боялась, что Ками раскроет все карты маме.