Я с минуту внимательно рассматриваю третьего по значимости человека Анмара. Хотелось бы верить, что все-таки я второй, а не он. Каттан отвечает мне абсолютно уверенным и спокойным взглядом. Именно таким я его и увидел впервые. Годы почти не сказались на генерале, а вот меня изменили до неузнаваемости.

— Я не могу оспорить данную версию, эмир, — вставляет капитан, отвлекая мое внимание от Каттана. — Однако в настоящий момент сложно определить достоверную причину аварии. Необходимо провести всестороннее расследование.

— Первостепенная задача — ликвидация пожара и остановка утечки, — снова вступает в обсуждение генерал. В его словах есть зерно истины. Я лаконично киваю и перевожу взгляд на Адама аль-Саадата, находящегося на противоположной стороне круглого стола. За время многочасового совещания он не проронил ни слова. Отсутствующее хмурое выражение лица недвусмысленно дает понять, что шейха волнуют куда более значимые проблемы, нежели техногенная – так по-моему правильно авария на территории его провинции.

Меня они тоже волнуют. Потому что с недавнего времени старшая дочь шейха и моя проблема тоже.

— Я объявляю перерыв на несколько часов, следующее совещание состоится в полдень, — объявляю, взглянув на часы. — Действуйте по протоколу, и информируйте меня об изменениях ситуации. — Все свободны.

В кабинете сразу начинается суета, участники поднимаются и выходят из-за стола, спешно и с заметным облегчением направляясь к выходу.  На местах остаются только генерал Каттан и Адам Саадат.

Какое-то время я просто наблюдаю за ними, откинувшись на спинку дико неудобного кресла. Меня не напрягает молчание, я слишком устал за последние сутки от шума и гомона голосов. Пауза необходима, несмотря на то, что внутри клокочет бешеный гнев и жажда расправы. Внешне я абсолютно расслаблен, разве что немного помят и измучен бессонной ночью, но мало кто из покинувших кабинет выглядел лучше. Точнее, никто не выглядел.

Каттан и Саадат продолжают молчать под моим перекрестным зрительным обстрелом, я лениво постукиваю пальцами по столешнице, усугубляя напряжение моих оппонентов. А то, что я и отцы сбежавшей парочки смертников, находимся в разных командах — нет никакого сомнения. Секретарь, тем временем, приносит мне очередную порцию невкусного кофе, от которого уже тошнит. Запах гари, кажется, пропитал все пространство тщательно закупоренного здания, за окном на расстоянии пары километров творится настоящий ад. Видимость почти нулевая. Столб дыма поднимается высоко в небо, поверхность озера объята пламенем, пепел образует плотный туман, покрывая пустыню черной пылью.

Миллиарды долларов горят прямо сейчас, и я ни черта не могу с этим сделать. И то, что виновныепонесут жесткое наказание, ничуть не служит успокоением. Одно из самых крупнейших месторождений нефти уничтожено. Озеро с моим именем может стать горящим кратером на долгие годы, отравляя все вокруг в радиусе десятков километров.

Сигнал поступившего сообщения на мои смарт-часы нарушает комфортную для моего перегруженного мозга тишину. Это Колман Мердер. Как всегда вовремя.

«Час назад Каттан связался с Салимом. Он забрал обоих в северной части Махруса, в слепой зоне. Хамдан воспользовался картой подобных мест. Еще одно серьезное нарушение устава с его стороны. Через сорок минут вертолёт доставит их сюда.

Пожалуйста, Амиран, будь благоразумен. Они просто глупые дети».

Последняя часть сообщения заставляет меня изумленно выгнуть бровь.

Дети? Нет, Мердер, далеко не дети.

Но Колману сложно понять истинный масштаб содеянного этими «детьми». Он далек от традиционных ценностей Анмара, истинный американец, гениальный программист и хакер с фотографической памятью и острым аналитическим умом.

Я нашел его, когда учился в университете. Мердер родился в трущобах, в бедной семье, и уже в школе стало понятно, что из мальчика выйдет толк. Он закончил основную программу за восемь лет, и в пятнадцать попал на бюджетное место в один из самых престижных ВУЗов мира, благодаря своим умственным способностям и вынужден был учиться среди наглых зажравшихся деток миллиардеров и политиков. Ему было непросто. Мне тоже. Я, как и он, ненавидел общество, в которое меня запихали против воли, но, в отличиеот Колмана, вынужден был подстраиваться под новые правила. Колман — исключение из этих правил. Мы не были изгоями, нет. Я заставил высокомерных мажоров принять Колмана в свое малоприятное общество. Никто не посмел возразить. Именно во время получения высшего образования я познал первые преимущества богатства и власти. Не стану скрывать, что неоднократно пользовался ими. Но не только для себя, и я знал грань допустимого, как мне казалось.