– Какой? Симпатичной эльфийкой с розовыми волосами и огромными крыльями?

– Ты переиграл в компьютерные игры в детстве? – смотрю на него, как на ребенка. Его глаза горели в тот день как у мальчишки, который никогда не устанет дергать за косички девчонку из соседнего подъезда.

Он всегда относился ко мне, как к равной. Как к свободной. Как к Анджелине, а не как к «Анджелине-Саадат-дочери-того-самого-шейха».

– Было дело. Ты освежила мои воспоминания, кроха.

– Не называй меня так. Это слишком интимно. И крыльев у меня пока нет… только волосы, – горделиво заявляю шестнадцатилетняя я.

– Это легко исправить, – его пальцы касаются розовой пряди моих волос. – Не бойся, никто нас не видит, – вставляет Коул мимолетом, заметив обеспокоенное выражение моего лица. – Я подарю тебе крылья, Пикси. Вот увидишь, – он вдруг замолкает, медленно изучая черты моего лица. Его остаются нечитаемыми, такими серьезными, словно в голове он прокручивает сотни вариантов и формул. Я теряюсь во времени и пространстве, утопая в его серо-зеленых глазах. – Поверила? – усмехается, заставляя меня закатить глаза.

– Нет! Это невозможно!

– Берешь меня на «слабо»? – его флиртующий тон резко обрывается».

Усилием воли я растворяю непрошенные воспоминания о нашей «дружбе».

Коулман определенно стал для меня теми самыми «крыльями», способными возвести меня к свободным небесам. Если бы я только знала, что с них так больно падать…

Он навсегда останется для меня олицетворением того, чего у меня больше никогда не будет. Но сейчас… я думаю, все, хватит, достаточно. Его больше нет и не будет в моем пространстве.

Должно быть, это конец нашей истории.

Несмотря на то, что мысли о Мердере отдаются болезненной вибрацией во всем теле, а к глазам подступают предательские слезы, я медленно и размеренно выдыхаю.

После ночевки у Алисии, я полностью передала все это дело им с Амираном. Объяснений, почему Мердера не оказалось на месте, у меня не нашлось, от своей первоначальной версии я не отказалась. После – смиренно подняла руки и согласилась как можно скорее вылететь к будущему мужу.

Быть может, завтра я проснусь, и разоблачающие меня снимки окажутся во всемирной сети, но я стараюсь не думать об этом. Я не думаю, что Коулман всерьез стал бы идти на это, весь этот спектакль был лишь импровизированным рычагом в его шантаже.

Думаю, Амиран с Мердером поговорили обо мне. Правитель наверняка послушал его со снисходительно сдержанным видом, выслушав его взгляд на произошедшую ситуацию. А что было дальше, я никогда не узнаю. Понимаю одно: Мердер не настолько безумен, чтобы открыто конфликтовать с Амираном. И он не захочет потерять все, чего достиг за годы своей жизни.

К тому же, я уже на пути в новую жизнь, где меня ждет жених, строгие правила и еще более узкая клетка.

Я задыхаюсь, как при приступе клаустрофобии. Меня не покидает такое чувство, что я обессиленно упала посреди многолюдной улицы, а никто и не заметил. Я кричу, плачу, умоляю о помощи… Никто не видит меня, не слышит, не замечает.

Перечитываю последнее сообщение, что написала Коулману, перед тем как стереть его:

«Давай оставим друг друга, Коул. Просто оставим. В прошлом. Так вышло. У нашей истории не может быть никакого продолжения. Я прощаю тебе твой низкий шантаж и отпускаю с чистым сердцем. Признай, для тебя это было интересной игрой. Но она закончилась. Для нас обоих».

– Госпожа, что вы предпочитаете на завтрак? – стюардесса в кремовом костюме с иголочки любезно протягивает мне меню с изысканными блюдами, от которых меня все равно стошнит. – И что вам налить, пока мы будем готовить его? Сок, чай, кофе?

– Виноградный сок, пожалуйста, – прошу я и перечисляю некоторые пункты из меню, почти не глядя и не читая его.

Делаю глоток освежающего напитка, разглядывая кучерявые облака, залитые розоватым светом. Обожаю смотреть на линию горизонта, где природа смешивает землю, небо и густые газообразные шары. Вот бы и правда отрастить крылья и просто летать, купаясь в этой мягкой вате, наблюдая за тем, как солнце и луна соревнуется за то, чтобы обрести над ними власть.

Лететь до Атара недолго, но так жутко хочется спать. Это желание возникает внутри из ниоткуда, словно сам Морфей берет меня за грудки и жаждет немедля утащить в свое царство.

Мне не стоит дремать, я приеду к Фейсалу помятой… Все-таки хотелось бы выглядеть перед ним свежей, отдохнувшей и полной сил.

Сразу после этих мыслей я вырубаюсь, как резко севший компьютер. Последнее, что помню – стакан с остатками сока дергается в ладони, мышцы мгновенно ослабевают, и он выпадает из моих рук прямо на идеально белое ковровое покрытие. На белом фоне разливается красная жидкость, превращаясь в нечто похожее на лужицу крови.

Постепенно прихожу в сознание. Кожу печет, словно я нахожусь в неисправной сауне.

Влажный воздух не помогает к чертям пересохшим губам.