– Я требую, чтобы ты выпустил меня отсюда! Немедленно. Заканчивай с этим безумием! Я же написала тебе: игра закончена. Я все сказала уже, все сделала…

Коулман быстро преодолевает расстояние между нами. Его ладонь обхватывает мой подбородок, пока он сам смотрит на меня сверху вниз. Как на непослушную псинку, что вдруг растяфкалась и нуждается в дрессировке. Я ненавижу его за этот взгляд, но так трудно держаться достойно, ответить ему. Когда ты абсолютно голая, окруженная своим смехом, стонами и доказательствами того, что сходила с ума по нему последние четыре года…

Сдавив мои скулы, большим пальцем скользит по моим губам. Нарочито медленно, снисходительно. Смотрит в меня насквозь, будто читает каждую мысль. Еще бы. За четыре года этих документальных фильмов… он изучил меня с головы до ног.

– Маленькая сука, – с хрипотцой нарекает он. Даже его голос стал другим. Я не понимаю, что дало ему такую железобетонную уверенность в себе и свободу. Словно руки у подонка развязаны. Мердер будто больше не сдержан ни Амираном, ни законами Анмара, ни последствиями.

– Игра только началась, Анджелина, – расплывается в хищной улыбке одержимый программист.

Привет, Джокер. «Вопрос… Ты умрешь за меня?» Не хватает только безумного смеха и прыжков в грязную бочку (примеч. отсылка к сцене из к/ф «Отряд самоубийц»). Нет. Нет. Никогда, хочется кричать, надрывая горло, но разве Мердер примет такой ответ?

Он резко вдыхает и прикрывает веки, словно… с упоением пропускает через ноздри мой запах.

Безвольно дрожу от страха. Он другой… совершенно другой. Не мой друг, не тайный любовник… не враг. Он мужчина, от которого я понятия не имею, чего ожидать.

– Ты меня пугаешь, Мердер. Пожалуйста, объясни мне, в чем дело. Ты же не сделаешь мне ничего плохого… ты же не причинишь мне боли, Коул… ты не сможешь. Ты говорил, что л…

– Его здесь нет, – ленивым тоном оповещает меня похититель. – Того, кто предлагал тебе решить наши разногласия «по-доброму». Я, правда, сделал все, чтобы ты никогда не узнала о моем увлечении, детка, – косится на экраны Мердер. – Ты сама организовала для себя увлекательное путешествие. Пора сбросить маску, Пикси. Здесь ты сможешь ее снять… Я гарантирую тебе это.

Здесь? Где – здесь?

Насколько далеко от Анмара мы находимся?

– Я никогда ее не носила! – огрызаюсь я, ощущая его медленные прикосновения к своему лицу. И они отличаются от прежних. В них столько власти надо мной, что я замираю, не в силах пошевелиться.

– Да, да, да. Покричи, Энджи. Люблю, когда ты кричишь, маленькая, – он на мгновение морщится, явно испытывая возбуждение. Нервно сглатываю, испытывая дикий ужас от одной мысли, что у него может колом стоять в такой ситуации. В атмосфере, где он просто пытает, унижает и издевается надо мной.

– Что ты собираешься сделать со мной? Где мои родители? Амиран… Алисия. Они все знают. Я все рассказала Ли. Когда я исчезну, она поверит мне. Всю страну поставят на уши, вот увидишь. Они найдут меня. И очень быстро. И тогда я уже плюну на репутацию семьи, на все… я расскажу им все, с самого начала! Всю правду. Ты сгниешь в тюрьме! И телевизоров там не будет! Только камера с такими же подонками, как ты!

На все мои нервные возгласы ублюдок только довольно ухмыляется.

Словно мои эмоции и подобная реакция – лучшее топливо для его извращенной души.

Он хочет хлеба и зрелищ.

Мердер раскрывает пальцем мои губы и проталкивает его внутрь, положив на язык.

– Тсс, – обращается ко мне, словно к маленькому ребенку. – Не думаю, что все эти яркие фантазии когда-нибудь станут реальностью. Скорее, мои, – он проталкивает палец глубже, и я кусаю его. Изо всей силы сжимаю зубы, на что Мердер не моргает и глазом.

– Расслабь зубы. Иначе затолкаю по самые гланды. Не палец, а член, Пикси. Арабская принцесса отсасывает поверенному короля Анмара в первый день своей свободы. Заголовки будут отличные. Ты этого хочешь? – усмехается, на что я мгновенно расслабляю свой рот.

Мразь.

– Ты довольно далеко от дома, Пикси, – я мычу, пытаясь выплюнуть его из себя, но ничего не выходит. Его палец настойчиво скользит по моему языку.

Мне трудно дышать… хочется расплакаться, выпуская из себя гигабайты унижения.

– Где я? Где я?! Ты сумасшедший! – я накидываюсь на него с кулаками, бью его в низ пресса, колошматя по твердым мышцам без перерыва.

Его движения в ответ становятся грубее, резче. Мердер ловит мои запястья в воздухе. Сжимает их, наклоняясь ближе. К моему лицу, жадно и быстро проводя кончиком языка по моим сухим губам.

– А ты сладкая, – в это же время заводит мои руки за спину. Удерживает одной левой, правой доставая какую-то вещицу из своего кармана.

Резкий щелчок, и лед на запястьях заставляет меня встрепенуться.

Коулман отпускает меня, но мои ладони остаются сцепленными. Он заковал меня в наручники. В настоящие, бл*дь, наручники.

Поверить не могу.