Я сделал глубокий вдох перед тем, как насадить Скарлетт и трахнуть. Мои руки мяли ее бедра, я закрыл глаза… но запах. Он перебил все. Это была не Камелия. Я ненавидел себя за то, что не хочу эту роскошную девушку с фигурой из идеального эротического сна. Волосы Скарлетт щекотали мою грудь, девушка не выдержала и наклонилась к моей щеке, напрашиваясь на поцелуй.

— Сука, я же ясно выразился, — я вдруг резко скинул ее с себя, взяв за затылок. Девушка валялась у моих ног с таким испуганным и покорным видом, что мне стало не по себе.

Трахнуть ее — это огромный шаг назад. Это как играть на расстроенном пианино или любоваться уже завядшим цветком. Я мог бы сделать это, но проблема в том, что я так сильно этого не хотел. Не хотел купаться в грязи, не хотел делиться с ней ничем, что принадлежит мне. А в первую очередь, это мое тело.

— Простите, Ваше Высочество… прости меня, Брэндан, — взмолилась Скарлетт, глядя на меня с непоколебимой покорностью.

— Не веди себя как коврик для ног. Ты же чертова принцесса.

— Я… не умею, Ваше Высочество. Но я научусь… я все для Вас сделаю, — на это я только раздражительно закатил глаза и распахнул полы своего халата.

— Я хочу Вас… моя киска влажная только для Вас.

Меня передернуло от ее слов. Даже от голоса Скарлетт было не по себе и мерзко. Если бы это сказала Камелия, я бы без лишних прелюдий погрузился в нее до самых яиц. И трахал бы долго, чередуя нежность с сумасшедшей скоростью.

— Вы же тоже меня хотите, — она посмотрела ниже моего пояса, ее зрачки расширились от увиденного.

— Поработай ручкой, — я взял ее ладонь и положил на свой член, откинувшись на стену. Руки закинул за голову, закрыл глаза. — Это наказание. В следующий раз думай, прежде чем лезть со своей гребанной инициативой. Я руковожу страной и жизнями, в том числе и твоей. И я не люблю, когда мной пытаются командовать, особенно в постели.

— Простите, Ваше Высочество, я все сделаю, как Вы хотите, — и ее рука сжала мой член, ритмично двигаясь по нему. Делала она все очень опытно и умело, я сразу почувствовал, что она проделывала это много раз, но тут же отбросил эту мысль. Сосредоточился на Камелии.

Я не чувствовал больше запаха чужой женщины. Я просто отключился, позволяя своему телу добиться нужного рефлекса.

Только когда я почувствовал дыхание Скарлетт ниже пояса, рявкнул:

— Только попробуй высунуть язык.

Она отстранилась, доводя дело до конца, а в моих висках пульсировало имя:

Камелия.

Камелия лежит на полу, пока я рву на себе волосы. Я действительно ее ненавижу, и сейчас настолько ослеплен яростью, что не могу испытать к свернувшемуся на полу комочку никакой жалости.

Кого я обманываю?

Я чуть не умер на месте, когда понял, что она намеревается с собой сделать. Как? Как можно быть такой дурой?!

Как можно поверить этой тупой шлюхе на слово, и ни в чем не разобравшись обвинять меня в том, чего я даже не совершал?! Это недоверие резануло мою душу, заставляя зверя внутри победить все другие адекватные чувства. Когда мной управляет ярость, теряю рассудок и не могу трезво мыслить.

Я не умею успокаивать, и мне нужна женщина, которая будет умиротворять меня.

Гребанная защитная реакция. Ярость. Включение всех своих сил на полную мощность, внутренней брони, которая защитит и убережет от боли. Пережитки Адинбурга, привычка, которую из года в год воспроизводит тело.

С этой девушкой же у нас настоящая война, и победа в каждом бое уже перестала приносить мне счастье. Потому что я вижу, как разрушаю ее. Уже разрушил.

Люблю, люблю, люблю, люблю, люблю…

Признание Камелии обезоруживает меня. У меня такое чувство, что это я лежу на полу избитый и отравленный ядом.

И в то же время она совсем мне не доверяет. Я бы не стал ей врать, если бы она спокойно узнала у меня, какие отношения связывают нас со Скарлетт. Я бы не стал лгать после этой ночи, когда ясно дал Камелии понять, что в моей жизни есть только одна девушка, которой я готов открыться. Защищать и оберегать. Но она повела себя так, будто я не обнимал ее всю ночь и не менял бинт на открытой ране несколько раз за все эти часы. Не обрабатывал маслом ожоги, пока она спала, как убитая, после такого оргазма. Даже во сне ее потряхивало, а пальцы на ногах ритмично сжимались…

Думал, что она увидела это, но ошибся.

Я отчаянно пытаюсь найти способ избежать скорой свадьбы со Скарлетт, но понимаю, что в идеальном плане нет ни единой возможности избежать этого «торжества».

С трепетом беру спящую Камелию на руки и аккуратно кладу на кровать. Ее губы все еще влажные то ли от моих поцелуев, то ли от смертельного яда.