И я вижу наши моменты с ней… мы летим со скалы и ударяемся о воду. Разбиваемся вместе, и оживаем на берегу, в пене океанских волн. Яростно проникаю в ее тело на песке, сминая бедра, становясь с ней единым целым. Она уже не невинная девочка, а моя женщина, и я ловлю себя на мысли, что жизнь не имеет смысла, если ее не будет рядом. Рассвет на закате, близость в виртуальном клубе, сближение на скорости сто миль в час в тесной Tesla, поставленной на автопилот…

Все внутри меня нуждается в ней. В ее коже и теле, в ее смехе и голосе, в ее улыбке и хмуром взгляде. В ее близости и запахе.

«Я просто подумала, что ты похож на этот вулкан. Он выглядит спокойным и застывшим. Но в любой момент может взорваться…»

Она всегда чувствовала меня. Она – мой истинный выбор. А не действие по приказу программы. Энигма – единственный мой способ «проснуться», вырваться из сценария, написанного Роджером. Потому что именно он запрограммировал все мои действия в пользу Сакуры. И когда я осознаю это, я, наконец, понимаю, в чем суть эксперимента Вершителей.

Остается 15 секунд…

Я не успею ее спасти, не при помощи программы точно. Запас ее жизненных сил на нуле, и издалека мне кажется, что моя малышка уже не дышит.

Я убил ее.

Только что уничтожив часть себя.

Кэндис

Такое чувство, словно все органы чувств постепенно покидают меня. Я ничего не вижу, не могу дышать, не ощущаю запахов, и даже боли… последнее, уже звучит, как приговор. Ледяные щупальца проводов плотно обвивают тело, и я чувствую лишь, как рефлекторно вздрагиваю внутри этого плотного капкана.

Трудно объяснить, как я вообще оказалась в капсуле, в этом месте. Сначала услышала шаги, вдохнула резкий и неприятный запах, от которого потеряла сознание. Разум провалился в черную дыру, в кромешную пропасть. Я ощущала себя так, словно тону в темных водах, и вижу солнечный свет, к которому тянусь, но не могу выплыть на поверхность воды и вдохнуть полной грудью… как бы я ни старалась подняться, свет лишь ускользал от меня.

В то время, как каждая клеточка внутри меня наливалась свинцом и я все глубже погружалась на дно…

Но «дно» оказалось этим проклятым местом. Очередная стеклянная капсула, на сжимающие в тиски стены которой у меня уже выработался определенный рефлекс. Этот кошмар наяву напомнил мне день, когда Мак запер меня в подобном кубе, и заставил танцевать на сцене с веревками… паника вызывала такие приступы удушья, что за каждый вдох приходилось вести неравную битву с собственным телом.

Или разумом?

Неважно… но все эти неприятные ощущения померкли по сравнению с той агонизирующей, вспарывающей наживую болью, что испытало мое сердце, когда Мак выбрал ее, эту чудесную девушку «из зазеркалья».

Уничтожающие чувства холодным азотом обжигают тело, и я понимаю, что не могу пошевелиться, не могу больше плакать… кричать. Я что-то шепчу, скатившись вниз по стене, и инстинктивно оберегаю живот руками, прижимая к нему раскрытые ладони.

Звук от удара до предела сжатых кулаков по стеклу удерживает мое сознание. Мне даже удается приоткрыть веки и увидеть искаженное отчаяньем лицо Макколэя. Стекло покрывается трещинами под воздействием его силы, но никак не хочет разбиваться. Да и я сомневаюсь в том, что это как-то поможет.

– Кэндис. Держись, девочка. Держись, – слух возвращается ко мне вместе с надрывным криком Мака и звуком разбивающегося вдребезги стекла.

Мак рывком освобождает меня от оголенных проводов. Раздирает на мне их с звериным рыком и неразборчивым приободряющим шепотом.

Ненавижу тебя. Убери руки. Убирайся…

Его сильные ладони обвивают меня, он прижимает меня к себе так крепко, словно это еще может как-то спасти его образ в моих глазах. Слышу, как быстро бьется его сердце. Чувствую. Гулко и рвано. Останавливается на краткие мгновения… в унисон с моим.

Я никогда его не прощу. Неважно, какой выбор он сделал в итоге.

– Не трогай меня, – едва могу шептать я. – Не трогай, Мак. Не прикасайся ко мне. Убирайся. Убирайся… – хочется выть во весь голос. Но сил не осталось… не осталось. Все разрушено. Если конец света еще не произошел, то я уже к нему готова. Не думаю, что будет больнее, чем сейчас.

– Маленькая моя, прости… прости меня, Эни. Я всегда выбирал тебя. Хочу, чтобы ты об этом знала, – его горячие губы прижимаются к моему лбу, и я чувствую, как будто снова оказываюсь на дне океана, но на этот раз я легко поднимаюсь к поверхности, к заветным лучам света.

Последнее, что вижу, прежде чем отключиться вновь – камни на подарке Мака горят одним, синим цветом.

А это значит, что все, что только что произошло, было за гранью материальной реальности. Но разве это что-то меняет?

Макколэй

Аккуратно прижимаю к себе Кэндис, ощущая, как она становится бесплотной в моих руках, пока не распадается на пиксели и не исчезает совсем. Ее сознание скорее всего уже вернулось внутрь Эксперимента. Она очнулась там, в жизни, которую считает настоящей. Она и есть настоящая, потому что там она осознает себя, как личность, а не как проект Вершителей.