С его подачи уже произошел ряд изменений: клубы виртуальной реальности закрывают, ограничивают использование голограмм и рекламы «усыпляющей» бдительность граждан. Джеймс считает, что во всем должна быть мера и призывает всех нас уменьшить время, которое проводим в «виртуальной реальности». В конце месяца в городе появится около десяти огромных парков, куда завезут самые необычные деревья и цветы со всего мира, и старые площадки для детей – горки, карусели и качели, спортивные площадки. Джек сказал, что у него в проекте планируется и новая система образования, где каждый ребенок с малых лет будет искать свой талант (любой: аналитический или творческий) и развивать его с детства. Я счастлива, что мой ребенок вырастет в другом мире.

Надеюсь, что в лучшем.

Поскольку доступ к виртуальным погружениям стал ограничен даже для высших каст, у людей вновь появляются другие потребности. Теперь запрещены даже боты, которые самостоятельно пишут книги. Какое счастье, ведь все они были довольно шаблонными и неэмоциональными, и не шли ни в какое сравнения со старыми книгами, в которых чувствовались души авторов и дух того времени.

Несмотря на свое интересное положение, я продолжила танцевать и решила участвовать в отчетном концерте шоу Максимилиана. Я волновалась, когда выходила на сцену перед миллионами зрителей (трансляция шла по центральным билбордам), как и в тот день, когда танцевала здесь в первый раз.

День, когда я открыла всем свою душу, и несмотря на то, что это было тяжело и больно, я ни разу об этом не пожалела. Мак всегда говорил мне о том, что выход из зоны комфорта – это первый шаг в зоне твоего роста. И он, как всегда, оказался прав.

Каждый танец – это маленький рассказ, жизнь, помещенная в короткие временные рамки, сопровождаемая музыкой. Это то, что наполняет меня, и заставляет проникнуться своими же чувствами до мурашек и теплого покалывания под кожей… это единение с собой и волшебное чувство гармонии. И безграничное счастье поделиться этой сказкой с другими, используя язык своего тела. Стоять на сцене, и смотреть как все аплодируют – кто-то из вежливости, а кто-то потому, что действительно прочувствовал со мной эмоции, что я вложила в каждое движение.

Мой взгляд скользит по десяткам лиц в театральном зале, и я ловлю себя на мысли, что хочу видеть его черты. Мака.

И я ищу его, бесконечно ищу, предвкушая то, как замрет сердце, когда встречусь взглядом с его космическими глазами. Но не нахожу. Мак действительно отпустил меня. Оставил в покое.

Значит, не так сильно во мне нуждался?.. Или отпустил, потому что любит?.. Ведь это безоговорочная жажда пленить, привязать, сломить – губительные качества Вершителя внутри него. И у них есть обратная сторона. Жестокая и бессердечная. Не думаю, что хочу прожить эту жизнь с Вершителем, который будет периодически ставить надо мной бесчеловечные эксперименты.

Но такова его природа. Инстинкты. Они не человеческие, они иные.

Приятная усталость наливает свинцом каждую клеточку тела, когда я выхожу последний раз на сцену, уже со всеми танцорами. Справа от меня обнимаются Мэйсон и Латисия, которые обрели друг друга в не самый простой период.

Конец света сближает. Представляете сколько детей родится через девять месяцев?

Ведь люди, наверняка, делали что-то безумное, безбашенное и настоящее, когда осознавали, что жить им оставалось всего несколько дней…

Те, кто «проснулись», жили моментом. Возможно, в этом и была задумка Вершителей. Им хотелось, чтобы мы ценили материальную реальность, которую они создали. Им хотелось, чтобы мы перестали убегать в другие миры, проходя сквозь наши «черные зеркала»… которые вот уже много лет каждый из нас носит в руке или на запястье.

Со сцены я ухожу первая – ребята остаются на автограф сессию, но я чувствую усталость и вызываю такси до своих новых апартаментов. Там меня ждет мама, первым делом после того, как ушла от Мака, забрала ее из больницы. Разве могла поступить иначе? Для меня она мама, и мне неважно, что Эва… не совсем человек.

Включаю свет в гримерной и на несколько мгновений замираю на месте. На туалетном столике меня ждет шикарный букет из белых пионовидных роз. Будь это цветы сакуры, я бы не сомневалась в том, что это «привет» от Мака. Медленно похожу к цветам и обнимаю их, вдыхая их нежный и пряный аромат. Необъятные и чертовски красивые.

– Ты потрясающе танцевала, – хриплый и чувственный голос, что узнаю с первых нот. Мощные руки обвивают плотным кольцом, прижимают к сильному и теплому телу. Ощущаю спиной, как напрягаются его грудные мышцы, вздымаются и опускаются в рваном ритме с моими. Запах его кожи проникает в легкие, я позволяю разуму «улететь». На мгновение… всего на мгновение.

Я не поддамся, нет. К черту твое обаяние, Карлайл.

– Что ты здесь делаешь, Карлайл? – надрывным шепотом интересуюсь я. Ну почему у меня не получается сыграть снисходительную сучку?