Вдохнув полной грудью, отключаю эмоции. Изображение песочных часов переворачивается, и неумолимо быстро падающий сквозь узкое жерло песок, как ничто другое отображает скоротечность времени. Выбор я сделал, поэтому не вижу смысла и дальше стоять на месте.

Я не могу потерять то, чему подарил жизнь.

Комната наполняется потрескивающими, вибрирующими звуками электрических проводов, бьющих девушек током. Каждый удар выкачивает жизненные силы, уничтожая биополе человека, без которого возвращение в эксперимент «Земля» невозможно.

Я вижу, как гаснут целые звезды и искры света в энергетическом коконе, как вместе с энергией уходит все хорошо и плохое, из чего состоит многоликая аура.

Удар – и человека покидают мечты и желания.

Второй – исчезают сомнения и страхи.

И так будет продолжаться до тех пор, пока одна из них не опустеет. Не погаснет. Навсегда.

Не думая, я приближаюсь к капсуле с Сакурой, и, включив голографическую клавиатуру в воздухе, дрожащими пальцами набираю программный код, что знаю наизусть. Лишь его набор требует времени, скорости и сил… сил не смотреть в сторону Эни. Мне кажется, что я набираю текст, освобождающий Сару со скоростью света и в глубине души, я все еще надеюсь на то, что каким-то чудом успею спасти обеих.

Каждая новая буква на моем экране – удар под дых. Для девочки, которая любит меня, я знаю, что любит… ее крики боли разрывают мне сердце, той части меня, что способна на сострадание, понимание… и я снова их отключаю, хладнокровно набирая текст, нейтрализующий удары в капсуле Сары.

Я не знаю, как смогу существовать после этого. В любом из миров, в любом виде. Просто не знаю. Но не могу поступить иначе.

«Ты Вершитель, Мак, – шепчет Anguis внутри меня. – Ты все делаешь правильно. Она всегда будет будить в тебе человеческие эмоции, и рядом с ней ты пойдешь по пути деградации души. Она действует на тебя, как наркотик. Сначала наполняет энергией, а потом забирает с процентами… и ты это знаешь».

– Ненавижу тебя, Карлайл. Ненавижу. Слышишь? Лучше бы я никогда тебя не знала. НИКОГДА, – кричит Эни, и каждое ее слово сопровождается истошным криком, который невозможно держать в себе – боль истязает ее раскаленными молниями тока.

Я кидаю взгляд на Сакуру и вижу, что она просто ждет, когда все закончится. Ее тело лишь изредка сотрясается от слабого напряжения внутри проводов, что говорит о том, что я близок к завершению программы.

Тридцать секунд…

Нутро скручивает в огненное шибари. Я должен… должен…

И я снова смотрю на Энигму, прекрасно понимая, что даже если я передумаю прямо сейчас, у меня уже нет времени на ее спасение.

Кэн больше не сопротивляется. Жестокая машина почти опустошила ее до дна. Влажные волосы прилипают к сухим, приоткрытым губам, под глазами синеют глубокие тени. Больно смотреть. Но я заставляю онеметь свое сердце. Еще больнее становится в миг, когда Энигма без сил припадает спиной к стене, и, спускаясь по ней вниз, прикалывает раскрытые ладони к низу живота. Ее веки опущены, по бледным щекам беззвучно текут слезы… моя девочка. Что я сделал с тобой?.. С нами.

– Мак, я люблю тебя. Я знаю, ты меня слышишь. Для моего ребенка ты всегда будешь папой, а не Вершителем… – я не слышу ее слов, лишь читаю по губам.

Время, к сожалению, не останавливается, но мое сердце – определенно.

Внезапно все во Вселенной перестает иметь значения, кроме этой хрупкой девушки, которая перевернула мой мир. Пусть материальный, пусть низкий и приземленный… это неважно.

Внезапно я вспомнил, зачем сам был внедрен в самое сердце эксперимента «Земля». Чтобы сделать выбор.

Наверное, я смотрю в ее полуприкрытые глаза целую вечность. Воспоминания перемещают меня в прошлое, глубоко погружают в каждый момент, полный эмоций и чувств, пережитых с Энигмой.

Наша первая встреча. Отец представил мне эту маленькую девочку: две косички, плюшевый мишка в одной руке. Другой она помешивала шоколадные хлопья. Я сделал вид, что она не стоит моего внимания, и ничего не ответил ни ей, ни отцу. Но уже к вечеру я осознал, что образ ее голубых глаз не отпускал ни на секунду. У меня было такое чувство, что они наблюдают за мной, зовут…

Словно в замедленной съемке, я вижу Кэндис, подглядывающую за мной в лаборатории. Все те же напуганные, любознательные и яркие глаза, что вывернули мне всю душу. Вот я вижу ее хрупкую фигурку, отрабатывающую танцевальные па в зале. Вижу, как в закрытой библиотеке ее целует Джек, а я сжимаю кулаки, пытаясь объяснить себе, что испепеляющий жидкий огонь в моих венах – это не ревность, а высокая температура тела.