Что за внезапно проснувшийся материнский инстинкт? Я еще сама ребенок. Определенно.
Я не готова… и Мак… все так не стабильно. И так страшно. Особенно, когда весь мир находится на грани необъяснимой катастрофы, а Нью-Йорк теоретически может затопить за пару недель.
Я даже поражаюсь своему спокойствию, с каким думаю о «конце света». Потому что совершенно не верю в то, что он действительно наступит. Для меня эта страшилка из серии, какой пугали людей на стыке двадцатого и двадцать первого века. Руфус рассказывал, что в те времена, все ждали первое января двухтысячного года с ужасом в глазах…
Но все мои мысли исчезают, испаряются разом, как только я проверяю уровень гормонов в крови с помощью Носителя, предварительно купив в каталоге специальную программу онлайн.
Нервно сглатываю, внимательно перечитывая результаты теста, отображающиеся на световом экране.
Перечитываю… и перечитываю.
Тупо пялюсь, прекрасно осознавая вдруг смысл слов «и время остановилось».
И еще раз.
И еще раз.
Вид цифры номер «5» еще никогда не заставляла мои коленки дрожать, хвататься за бортик раковины, и разглядывать себя в зеркале, тяжело дыша.
К горлу подступает удушливая тошнота, меня трясет изнутри от волнения и свалившихся на голову в один миг опасений и страхов.
Ребенок. Мой и Мака. Внутри меня.
– Черт, черт, черт. Нет. Это не правда. Это… – нервно провожу ладонями по волосам, оттягивая их за корни. В отражении я вижу побледневшую, растерянную и напуганную девочку, которая не готова рассказать отцу своего ребенка одну важную новость. Почему? Я в нем не уверена.
Это единственный ответ.
Не уверена, потому что его признания в любви мне недостаточно.
Не уверена, потому что знаю, что Мак живет двойной жизнью, хоть и закрываю на это глаза, ищу оправдания, и пытаюсь рассуждать логически…
На самом деле нет никакой адекватной и приземленной логики, когда мыслишь на другом уровне сознания и понимаешь, что в мире возможно что угодно, любая безумная идея. И после многочисленных намеков, я не отрицаю уже тот факт, что Мак поступает тем или иным образом под воздействием каких-то высших сил.
«Мы все – никто. Марионетки для тех, кому нравится играть живыми куклами… вот и все. Вот и все. Вот и все.» – роковым шепотом стучат в висках слова Эвы.
И в это я верю куда больше, чем в то, что Мак, каким я его знаю, по своей воле хочет превратить каждый уголок земли в пепел.
Мне нужно поговорить с мамой. Снова. Показать ту злосчастную фотографию, вдруг она станет триггером, что пробудит закрытые и подавленные воспоминания?
Вспомнит, кем она является и расскажет мне. И если моя «мама» – робот, то, как она смогла родить меня? И знает ли Мак правду об Эве, ведь все это время ответственность за ее «лечение» лежала на нем? Или моя догадка о том, что мама не является человеком, не верна?..
Стоит ли задать все эти вопросы Маку? Будет ли толк? Опять услышу бессмысленное и уводящее от реального ответа изречение. Что же мне делать… как спасти душу Мака от тех, кто дергает его за ниточки? Как бы парадоксально это ни звучало.
А может, я просто схожу с ума, и у моих навязчивых идей есть научное название из серии «синдром компьютерной игры»? А вы когда-нибудь сомневались в своей реальности, в том, что ваши решения принимаете вы, а не кто-то за вас? Решаем ли мы хоть что-нибудь в своей судьбе?.. Или смысл нашей жизни в том, чтобы доказать, что мы способны выбирать из многообразия вариантов и путей, то что необходимо именно нам?
Паническая атака нарастает с каждой секундой, внутренности сжимаются в тугой ком – не вдохнуть, не выдохнуть, словно ребра в шибари затянуты. День рождения не удался – это я понимаю окончательно, как только провожу пять «чудесных» минут, любовно обнимая ободок унитаза.
Вывернув душу наизнанку, а точнее ужин, я привожу себя в порядок, избавляясь от тяжелых мыслей при помощи глубокого и медленного дыхания. Раз… два… три. Ополаскиваю лицо ледяной водой, стираю испорченный макияж. Все тревоги постепенно испаряются… словно кто-то вколол мне ударную дозу успокоительного. Или приказал взять себя в руки? Черт.
Перед тем, как отправиться к Маку, я вечность разглядываю свое обнаженное тело в зеркале. Втягиваю и без того плоский живот, прикасаясь к нему кончиками пальцев. А потом… прижимаю раскрытую ладонь к коже. Не могу поверить, что там, напротив моей руки, зарождается маленькое, крошечное, живое, мое…
Как он или она развивается прямо сейчас?
Как из маленькой клеточки вырастает живое чудо? Так хочется увидеть его. Увидеть улыбку, цвет глаз… зеленые, как у Мака, или мои голубые? Как он будет смеяться? Или каким будет его первое слово?
И…
Будет ли он любить меня? Стану ли я хорошей мамой? Что почувствую, когда он прижмется ко мне и скажет впервые «я люблю тебя, мама»?