Открываю, прикрывая веки… бумаги, бумаги, официальные документы. Имущество, банковские счета Руфуса, акции на мое имя. Так, хорошо. Сердце окончательно замирает, как только вижу то, что раньше мне и не снилось – документ с электронной печатью, который переводит меня в ранг Высшей касты. Официально. Казалось бы, я могу собрать вещи и уйти от Мака прямо сейчас, но эта долбаная бумажка опоздала на каких-то пять месяцев. Роюсь в бумагах дальше, и смотрю на таблицу со сводным анализом, сведения о том, что происходит в мире – доказательства того, что многие цунами и землетрясения произошли по вине огромных устройств, установленных на дне океанов, под магмой вулканов и даже на спутниках – именно с них, исходя из данной информации, можно контролировать погоду, и устанавливать, как аномальную жару, так и омертвелый холод… все это безусловно наводит на определенные мысли, но до сих пор не доказывает того, что Мак может управлять всеми этими устройствами. Мне просто трудно уложить эту информацию в своей голове.

Но я нахожу то, добивает меня окончательно. На самом дне папки лежит фотография.

Нет… это не фотография. Это пуля в висок. Кульминационная нота в этом проклятом реквиеме, что разрывает голову, оголяя измотанные нервы.

Я беру фотографию в руки… и то, что я там вижу невозможно принять. Невозможно понять.

На ней запечатлена мама, прильнувшая к груди Палача. С ними рядом стоит Руфус, держащий за руку Элисон… такой, какой я ее помню. Примерно такой. Такое ощущение, что ее возраст почти не менялся, и судя по тому, что в другой руке Руфус держит меня, завернутую в крохотное одеяло – фотография сделана чуть больше двадцати лет назад.

Но и это еще не все. Окончательно плохо становится, когда, перевернув фото, я вижу запись, сделанную, скорее всего, моей матерью:

«Роджер, я люблю тебя.

Это не моя программа.

Я правда так чувствую.

Я знаю, ты не способен на любовь, а меня считаешь сделанной куклой, но я хотела сказать тебе и Руфусу спасибо за то, что позволили и помогли мне сотворить новую жизнь. Пожалуйста, не разделяй меня с моими девочками».

Кажется, я потеряла сознание, и даже падение о твердый пол не помогло мне прийти в себя. Очнулась уже на рассвете, спокойно и без эмоций сложив все в папку предельно аккуратно, стараясь не рассматривать все, что увидела этой ночью.

Я все еще надеюсь, что это было галлюцинацией, гипнозом, чем-угодно… и только моя мама может дать мне вразумительные комментарии по поводу этой фотографии, из текста на которой практически черным по белому написано, что она – робот.

Макколэй

«Лучше бы я стер ее из памяти. Лучше бы не знал, что для меня еще есть выход, и считал бы дни до остановки сердца. Это было бы человечно по отношению к ней, но я довольно скептично отношусь к человеческим страданиям и разбитым женским сердцам. Она переживет небольшую игру, в которую я собираюсь с ней сыграть…»

Так все начиналось.

В самом начале своего эксперимента, я был уверен в том, что эмоциональные качели, и условия морального давления и выживания опустошат энергетический потенциал Кэндис до дна, и процесс, который я запустил в ее душе, приведет ее к ментальной смерти.

Такое бывает. Человек живет и существует, но внутри он мертв. Пуст. Он – базовый набор характеристик и больше ничего.

Я был уверен в том, что все мои действия рано или поздно сломают ее, но никогда не хотел этого. Энигма продолжает меня удивлять – не считая редкого упадка сил, моя девочка выкладывается на сцене и успевает удовлетворять меня как собеседница, любовница и муза для моего вдохновения.

И все же, момент нашего расставания близок.

Сломает ли ее то, что, когда придет время, я оставлю ее?

Иногда мне кажется, что эта девочка не сможет прожить без меня и секунды. А потом, когда Кэндис уверенно идет к своим мечтам и целям, когда цепляет взгляды мужчин на светских вечеринках… улыбается мне, когда я на взводе и все вокруг хочется разорвать в клочья, сравнять мир с пеплом… она всегда знает, как меня успокоить: что сказать, и насколько крепко обнять, или просто помолчать, находясь рядом.

В такие моменты, я понимаю, насколько Кэндис уникальна. Для меня. Почти Совершенна…

Но «почти» – значит недостаточно. Она мое Исключение, но не мое Творение.

Абсолютная, безусловная, отдающая любовь… это не про меня и Энигму. А про меня и Сакуру. Как бы ужасно это ни звучало, но я привязан к Эни, лишь потому что ее нахождение рядом со мной вызывает внутри особое состояние, свойственное удовлетворению человеческого эго – я люблю свои ощущения рядом с ней, но не ее. Мое желание и жадная потребность в ней, удушающая ревность и гипертрофированное чувство собственничества – все это лишь «жажда обладать», но не безусловная любовь…

Она делает меня столь низшим созданием, как Человек.

Она возненавидит меня за то, что я делаю. За то, что делает Anguis моими руками. Но противостоять Вершителю внутри меня – бесполезно.