– Как минимум то, что это чертовски несправедливо. И… люди страдают не потому, что они рождены глупыми или невостребованными, а потому что проклятые «сливки общества» огородили потенциально опасных бунтарей и посадили в клетку. Ведь если бы появились более творческие изобретатели, мир бы развивался еще быстрее и возможно то же искусство бы никогда не утратило свою ценность. Люди читали бы настоящие книги, вернулись бы к живой музыке… танцевальные залы бы полны маленьких девочек, мечтающих стать балеринами. Я бы так хотела этого. Чтобы проявлять себя, открывать миру свой талант – считалось нормой, а не подвигом и вызовом обществу. Чтобы таких людей поощряли, а не закидывали их камнями до такой степени, что все остальные боялись бы выйти из иллюзорного строя? Кому и зачем нужно, чтобы мы были «одинаковыми», Мак? Кому нужно, чтобы мы спали или стояли на месте? Неужели жизнь станет хуже, если в ней появится новая, написанная с душой книга, или картина, отображающая внутренний мир человека, а не машины? – Мак медленно сдвинул в сторону конфиденциальные экраны, глядя мне в глаза на протяжении всего крика души, каким окатила его словно ушатом с ледяной водой.
– Но тебе же удалось проявить себя, вопреки созданной системе, Кэндис. У других – точно такие же возможности. В мире много бесправных танцовщиц, возможно, даже более талантливых, чем ты. Но обсуждают тебя. Знают тебя. Восхищаются тобой. Опуская взгляд, но восхищаются. Или другими танцорами из вашей группы.
– И?.. Почему?
– Потому что одни делают, пока другие винят в своем бездействие систему, – я чуть не задохнулась от возмущения, услышав звон стали в его холодном голосе. Он что, не понимает? Ему легко говорить о действиях, ведь он ни дня не жил в долбаном гетто, где люди боятся шаг сделать, не то, что себя проявить и куда-то нестись со своими талантами.
– Во-первых, мне помог ты, мне помог Руфус… и если бы не твой отец, я бы сейчас здесь не сидела.
– Спроси у системы Алекс и она перечислит тебе по меньшей мере, тысячи бесправных, которым удалось сломать кастовое ограничение и подняться так высоко, как они и не мечтали. И они не мечтали, Кэн. Они сломали систему, нашли лазейку в ней, наотрез отказавшись согласиться с тем, что она предлагает. Точно также Алекс перечислит тебе целые семьи богатых семей, Элитов, что упали на самое дно… почитай как-нибудь истории успеха и падения этих личностей на досуге.
– Я все равно не понимаю. Кому вообще нужна вся эта несправедливая и жестокая иерархия… – чуть не плача, качаю головой, слегка сжимая пальцами маленькую ладошку Каспера.
– Тому, кто хочет, чтобы система была сломана, вопреки заданной программе.
– Ты говоришь так, словно наша планета – игра, и ей управляет стайка идиотов, жаждущих посмотреть увлекательное шоу. Шоу «за стеклом».
– Возможно, Кэн. Или ты хочешь знать наверняка?
– Я хочу знать, почему в мире происходят все эти ужасные вещи. И кто за этим стоит, – откровенно давлю я, пытаясь выбить из него правду, но Мак остается совершенно непроницаемым.
Кажется, пора сдаться. И чего я пытаюсь добиться? Моя логика все время возвращается к самой сути проблемы: цунами, землетрясения, и глобальное потепление ну никак не может зависеть от человека, даже если это Макколэй Карлал. Он не Бог.
– А мы все потребляем и потребляем, и ничего не отдаем, Кэндис. Все давно шло к подобным изменениям. Пройдись по улицам Нью-Йорка, и ты не увидишь ни одного настоящего дерева – сплошную рекламу и голограммы, людей, передвигающихся по городу, словно зомби. Жизнь превратилась в наскучившую игру для многих… как поступает создатель игры, когда ему не получается прокачать своего персонажа?
– Как?
– Уничтожает его. Это как в любой компьютерной игре по типу «стратегия». Сначала Создатель вкладывается в маленький мир, развивает его, убивая на построение империи все свои силы и время. В игре пролетают целые века, но потом… что-то происходит. Ошибка, сбой? Плевать. Тут не так важны причины: возможно, персонажи развиваются слишком медленно, и как следствие, целый мир не устраивает Создателя, как и все Творцы, являющиеся законченными перфекционистами, вечно недовольные своей работой. Возможно, не так быстро, как ему бы хотелось. Создатель не получает отдачи, за вложенный труд и время. И знаешь, чего ему хочется больше всего на свете? – отвечает Мак, слегка сжимая в руках мою талию, когда удобно устраиваюсь на его бедрах в одних шелковых шортиках. Он часто работал в своем кабинете и пялился в свои конфиденциальные экраны, но я любила изредка нарушать его покой и прерывать рабочий процесс, просто опускаясь на него сверху, и строить глазки, замечая как он, хоть и с недовольным рычанием, уже через минуту забывает о своей работе. И это так приятно. И необычно. Только с ним мы можем говорить на безумные темы, как будто оба находимся под воздействием галлюциногенных грибов, и соблазнять друг друга взглядами и прикосновениями. Наверное, это и есть интеллектуальное, духовное и физическое единение. Три «кита» на которых стоят долгосрочные отношения между мужчиной и женщиной.
– Ты абсолютно сумасшедший, – шепчу в его губы, слегка покусывая нижнюю, ощущая, как его ладони обхватывают мои бедра, проникают под тонкую ткань и с силой сжимают обнаженные ягодицы. – И чего же хочет этот Создатель? – мурлыкаю я, потираясь о его каменную эрекцию.