– Они примитивно следуют нашим программам, Мак. Большинство остаются роботами, батарейками, что поставляют нам энергию, но ее слишком мало. Мы играем в партию, в которой заведомо знаем, что выиграем, а это так скучно. Лишь единицы оказывают сопротивление матрице, остальные – спящие роботы, жаждущие материальных удовольствий, которыми мы их постоянно снабжаем. Не пропиши мы им блокировки, было бы скучно играть, не правда ли? Ответь мне, в чем разница между марионеткой и человеком внутри эксперимента «Земля»?

– Робот действует в рамках своего сценария. Человек, усилием воли, нарушает наши программы. Чувства и память, помогают единицам заметить цикличность своей жизни, одинаковый код, что лежит в основе всех личностей. Человек ломает сценарий. Он развивается. Некоторые из них становятся Вершителями, – мой безэмоциональный тон ничуть не пугает меня. Здесь нет места эмоциям.

– Все верно. Но людям требуется массовое обновление – мы не можем совершить его без уничтожения большинства, так как любой эксперимент имеет лимит по объему вводимой информации. Сейчас мы отправим тебя обратно, в материальную реальность. Сейчас материальный ты – находишься в состоянии сна. Ты должен закончить начатое, Мак.

– Хорошо, – просто отвечаю я, ощущая абсолютное… ничего.

Словно в груди не органы, а ледяная пустыня.

Состояние без чувств и эмоций, полностью хладнокровный разум.

Таким я был и внутри эксперимента «Земля», до тех пор, пока не встретил Энигму.

Она что-то сломала во мне.

Сбой.

Ошибка, внутренний взрыв, если хотите.

То, что пробудило во мне человеческое начало.

И мой отец в материальной реальности знал кто я. Он хотел, чтобы эта часть меня вступила в свои права.

Он выбрал Энигму, как триггер, как инструмент, который станет главной кнопкой в моем пробуждении.

– Вот и хорошо, Мак. И помни, что ты один из нас. Ты не способен на любовь в человеческой реальности. То, что они называют «любовью» это на самом деле пожирание энергетики друг друга в большинстве случаев. Древнее понятие любви совсем иное – это действие, бесконечная отдача, без ожидания ответа. Не стоит придавать чувствам значение, несмотря на то, что в тебе сильно человеческое начало, так как ты был воплощен в материальной реальности путем скрещивания человеческих генов и генов Вершителя.

– Я знаю. Поэтому моя мать оставила меня – она была моей суррогатной матерью и общаясь с Руфусом понимала, что я такое. Это знание свело ее с ума, она была к этому не готова и сбежала, забыв о моем рождении, как о страшном сне. А мой земной отец…

– Твой земной отец, не более, чем один из Избранных нами. Тот, кому мы передаем информацию о Законах созданной нами материальной вселенной, чтобы помогать человечеству развиваться и совершать скачки во всех областях, созданных нами. Никто из наших марионеток не совершил бы «великие» открытия, если бы мы не позволили им взять наши знания, не обновили бы их до новой версии. Один из самых главных законов гласит о том, что каждый человек должен раскрыть внутри себя потенциал Творения. Наивысший уровень Творения – создание себе подобного. Многие люди делают это на физическом уровне, но жизнь ребенку всегда дают не клетки, а энергетический код, содержащийся в душе отца и ребенка, который создан нами. Следовательно, они создают лишь оболочку. Ты создаешь Сакуру для того, чтобы мы могли оценить потенциал людей в настоящее время – тебе почти удалось собрать в ней столько энергии, сколько необходимо для того, чтобы считать ее личностью. Ты хорошо потрудился, Мак. Так иди и заверши свою миссию, – в пустой комнате гаснет свет, и на смену тьме приходит калейдоскоп ярких визуальных образов, складывающихся в тоннель сознания, по которому я лечу со скоростью света.

Нет.

Гораздо быстрее скорости света.

И если быть до конца откровенным, никакой скорости тут и вовсе нет.

Кэндис

Я проснулась среди ночи в своей постели – не помню, как оказалась здесь, но скорее всего Мак отнес меня в спальню, а сам ушел в лабораторию. Чувство тревоги раздирало грудную клетку изнутри, цепляясь беспощадными когтями за открытые раны, заставляя мою душу кровоточить изнутри. Я сама не понимала, почему из глаз непрерывным потоком текли слезы, а стойкое ощущение того, что на меня идет какое-то влияние извне, не отпускало. Снова и снова я возвращалась к той встрече с Джеком, вспоминала его слова и папку с материалами, которые он посоветовал мне изучить.

Нервно измерив спальню, по меньшей мере, сотней кругов, заламывая до боли пальцы и искусав губы, я, наконец, решилась открыть ящик с нижним бельем, на дне которого хранила злополучную папку. Руки дрожали, легкие напрочь отказывались дышать и работать в полную силу, пока отбивающее роковой набат сердце, врезалось в ребра, отдаваясь стучащим звуком в ушах.

Господи, для полного саспенса не хватает только музыки с доминирующими звуками органа и скрипки… хотя у меня такое чувство, что подсознание сопровождает мои мысли сейчас именно такими нотами напряженного реквиема. Что же в этой долбаной папке? Что там?