— Она предпочла кочевать по грузовым трейлерам, а не ездить на роскошных машинах, в которых я ее трахал. Позже, я узнал, что заблудившись ночью, она забрела на ферму этого жалкого простолюдина. Там он её и нашел однажды утром. В стоге сена. Ублюдок. Ему крупно повезло, найти бриллиант в чертовом сене, воняющим навозом, как и он сам…
— Если ты любил её, какого черты ты лишил её жизни? — хватая его за ворот футболки, хладнокровно впечатываю его в стену.
— А ты бы не убил, Киан? Раздвинь твоя принцесса ноги перед любителем сена. Она принадлежала мне. ТОЛЬКО МНЕ! Девять лет я искал её. И я нашел. Когда увидел тебя, подумал, что ты выродок Томаса. Иначе бы забрал тебя в семью еще тогда, и все сложилось бы совершенно иначе. Но Морте решил прибрать тебя к своим рукам, Киан. Твоя мать была той еще шлюхой, соблазняющей мужчин одним взглядом. Он был влюблен в мою игрушку. И решил забрать в свою семью ее сына. Ох уж эти итальянские страсти…слишком много горячих мужчин и слишком мало красивых женщин. Поэтому, такие как твоя мать, Мия и Селена — всегда будут пользоваться спросом.
Он рассуждает о женщинах, как о мясе. Как о товаре, выставленном на рынке стройным рядом.
Вновь поддавшись закипающей ярости, я сдавливаю его дряблое горло одной ладонью. Доменик начинает задыхаться, а я намерен медленно сжимать свой кулак крепче, мучительным образом вытянув из него жизнь.
— Не смей омрачать память о моей матери. Еще одно грязное слово и я отрежу твой долбаный язык. Ты просто чертов садист, который держал ее у себя. Я в этом не сомневаюсь. Как и держал взаперти Мию. Не говоря уже о том, что ты задумал сделать с маленькой Селеной. А она твоя дочь!
— Она не моя дочь, — многозначительно протягивает Доменик, заливаясь истеричным и омерзительным смехом. — Но я, итак, уже рассказал тебе достаточно. Все свои тайны я заберу с собой в могилу…ты ведь убьешь меня, сынок? Убей меня. Умоляю, убей меня, — его больной взор хаотично бегает из стороны в сторону. — Давай, отомсти за Кармеллу, за свою кровь, Киан. По-настоящему! Яви мне зверя! Я так скучаю по ней. Я хочу умереть, я хочу к ней, — продолжает умолять меня он. Ди Карло явно находится на грани адекватности. — Убей меня.
Черта с два я убью тебя.
Ослабеваю хватку на его горле, позволяя дышать.
— Я не убью тебя, — озвучиваю свой приговор я. — Ты будешь гнить в тюрьме. Всю жизнь. Ты будешь задыхаться несколько лет в этих стенах, пока не будешь мечтать…получить в подарок мыло и веревку. Даже не рассчитывай на то, что смертью я избавлю тебя от страданий.
— А если я сбегу? — зловеще хрипит Доменик, сверкнув взглядом. В его глазах отражается безумие, паника. Всепоглощающий ужас. Он явно рассчитывал на другой исход событий.
— Тогда я убью тебя таким образом, что ты пожалеешь, что не остался в тюрьме, — обещаю я, разворачиваясь к выходу.
— Киан! Как ты можешь поступать так со своим отцом? — упав с постели, он встает передо мной на колени.
— Моего отца зовут Томас Оушен, — в последний раз оборачиваюсь на того, кто дал мне жизнь.
— Ты отрекаешься от своей семьи? — истерично восклицает Ди Карло. — Ты можешь инсценировать свою смерть, но от себя ты сбежать никогда не сможешь! Ты создан для того, чтобы следовать омерте! Ты создан для этого!!! — кричит мне вслед он.
Его голосом зловещим эхом отскакивает от стен.
Закрываю дверь, взглядом отдав просьбу закрыть её на замок.
— Уходим.
Той же компанией мы в полном молчании двигаемся по узкому коридору. Мы с Дэниелом идем бок о бок, словно чертовы друзья.
За пределами зоны камеры, Дэниел делает важный звонок. Я курю, пожалуй, крайний раз, глядя на Троя Кларка, который все это время был с нами, но вел себя так, словно до сих пор не верит в то, что его лучший друг восстанет из мертвых. Через полчаса ожидания, в свободную зону выходят женщина и мужчина в серых комбинезонах. Родители Амелии.
Мелодия и Джеймс Эванс. Часть моей семьи теперь.
Кларк бросается к Джеймсу. Сцена их встречи и объятий выглядит довольно трогательно: мужчина в сером по-братски ободряюще хлопает Троя по плечу. Второй без устали всхлипывает, что-то неустанно бормоча.
Мы с Дэниелом Кингом наблюдаем за этим со стороны. Мой взор прикован к Мелодии — матери Мии. Она удивительно чудесно выглядит для женщины, что семь лет провела в тюрьме. Ее не портит короткая прическа, и носогубные морщинки — свидетельствующие о широкой улыбке. Растерянный, влажный взгляд придает женщине особого шарма.
Она вся светится, притягивает взор. Как и её невероятная дочь.
Женщины…когда они умны, женственны и безмятежны — это что-то невероятное, неземное. Я люблю женщин, всегда любил, несмотря на то, что мне попадались странные экземпляры и относился я к ним не самым лучшим образом. Но мне, черт возьми, досталась самая лучшая.
— Скажу только один раз, — наконец нарушаю молчание я. — Я благодарен тебе, Дэниел, — встречаюсь взглядом с этим ублюдком, который провернул за спинами «Спящих» свою гениальную аферу. И в конечном итоге, получил, то, что хотел. Песочные часы Джеймса я отдал ему сразу, как только покинул камеру Доменика Ди Карло.