Я не чувствовал ее тела, но чувствовал ее боль. Казалось, ее сердце разрывается от горя. Совсем как в ту ночь, когда я познакомился с ней на балу дебютанток. Вот черт. Я ведь уже тогда был бессилен перед ней? Я захотел ее с того момента, когда увидел в банкетном зале, заключенную в собственной маленькой вселенной в окружении сладостей и бесконечных далеких вымышленных стран в голове.

– Да. – Она задрожала, крепче стискивая мои щеки. Мы прижались друг к другу лицами. – Я слушаю, Ром.

– Я люблю тебя, Даллас Коста. Люблю тебя всю. Каждую клеточку. Каждый твой вдох. Каждый смех. Ты околдовала меня, и я не хочу покидать этот мир, думая, что ты не знаешь, как сильно меня изменила.

– Нет, Ром. Нет.

Даллас опустила мою голову на пол. Меня сразило осознание, что я окончательно потерял контроль над своим телом. Она расстегнула мою рубашку в отчаянной попытке меня спасти. Ее взгляд блуждал по моей коже, высматривая красноречивый признак. След от укуса. Что угодно, за что она могла бы ухватиться.

Впервые с тех пор, как я встретил Даллас, – а зная ее, возможно, и впервые за десятилетие, – в уголке ее глаза выступила слеза. Она стекла по щеке до самого подбородка.

Всего одна слезинка, но она принесла мне величайшую в жизни радость.

Оказывается, моя непокорная, смелая жена умеет плакать.

Для этого мне всего лишь потребовалось умереть.

Внезапно слезы потекли по ее щекам, капая с ее подбородка на мой. Она нахмурила брови при виде влаги, стекающей по моей челюсти. Всмотрелась в мои глаза, а потом поняла, что слезы текли не у меня.

Даллас подняла дрожащую руку, коснулась щеки кончиком пальца и собрала слезу.

Рассмотрела ее почти в растерянности.

– Я плачу.

Я тоже люблю тебя, Печенька.

Сирены скорой помощи наполнили комнату надрывным воем. Я закрыл глаза, гадая, почему, мать его, не мог спокойно умереть в объятиях женщины, в которую, сам того не желая, влюбился.

– Они уже едут тебя спасти. Дождись, пожалуйста. – Даллас поцеловала меня в щеку. В лоб. В кончик носа. В веки.

И когда я успел закрыть глаза?

Я не помнил, но это случилось, потому что мне больше было ее не видно.

Мне нужно ее увидеть.

Еще всего лишь раз.

– Прошу, Ром, не отключайся. Пожалуйста. Ради меня?

– Ради тебя я сделаю что угодно, – услышал я собственный голос, а потом все вокруг потемнело, и вой сирен скорой помощи стих. – Ты мой любимый сюжетный поворот.

Так вот каково это – плакать.

Будто смерть душила меня в своих жестоких объятиях, а я боролась с ней вопреки страстному желанию уйти вместе с ним.

Тяжелые слезы текли по щекам. Чувство вины поглотило меня, словно кровожадный монстр, пожирающий мои органы.

Ты сделала это с ним.

Это твоя вина.

Пока Ромео неподвижно лежал у меня на руках, я невольно задалась вопросом, где сейчас яд, которым он отравился, и как мне заполучить его, чтобы присоединиться к нему в вечном сне. Загаданное мной желание беспрестанно звенело в ушах.

«Мое единственное желание – чтобы ты умер у меня на руках, Ромео Коста. Я хочу видеть, как ты испустишь последний вздох. Чувствовать, как твоя кожа становится холодной и безжизненной под моими пальцами. Мое желание – видеть, как твои ноздри с трудом двигаются, пока ты в последний раз вдыхаешь кислород. Я хочу смотреть, как ты страдаешь за все те страдания, которые причинил мне. И в этой жизни нет никого и ничего, чего бы я хотела сильнее».

Моя фантазия обернулась реальностью, а реальность превратилась в кошмар.

Я раскачивалась вперед и назад, дрожа от рыданий, терзавших меня, словно острые ножи.

– Ты не можешь меня оставить. Не сейчас. Не тогда, когда наконец полюбил меня. Ты не можешь умереть. Ты слишком многое пережил.

Я обхватила ладонью его щеку, такую бледную и холодную под моими пальцами.

– Мой темный Ромео. Мое непонятое чудовище. Ты сильнее яда, сильнее самой смерти. Я так и не успела сказать, что люблю тебя. Очнись, и я обещаю, что отвечу взаимностью на твои слова.

Он не шелохнулся.

Не моргнул.

Не дышал.

Время – излюбленное оружие сожаления. И на этот раз оно сразило меня так сильно, что я точно знала: мне никогда не оправиться.

Я прижалась лбом к его лбу, жаждая забрать его холод и отдать взамен свое тепло.

– Прошу, вернись ко мне. Я люблю тебя сильнее всего, вместе взятого, в жизни – моей семьи, друзей, книг, самой себя.

Я подняла голову и увидела, как последний лепесток розы упал на прикроватную тумбочку.

Последний лепесток упал.

Как раз когда Ромео признался, что любит меня. Спустя долгое время после того, как я влюбилась в него. И продолжаю влюбляться. Погружаюсь в бесконечные глубины своей любви к нему.

Но у нашей сказки не будет счастливого конца. Вместо этого мне досталась поучительная история.

Я обняла его крепче, даже когда почувствовала, как чья-то рука опустилась мне на спину.

– Идем, Даллас, – произнес Зак своим бархатистым голосом. Он мог объявить об апокалипсисе по национальному телевидению, а его голос все равно прозвучал бы так, будто он уговаривает лечь с ним в постель. – Врачи приехали.