Он хмурится.

– Они должны были уехать вчера вечером. Я доплатил миллион сверху, чтобы они закончили к нашему приезду.

– А о каком объеме работ идет речь? Мы уехали в гастрономический тур всего три месяца назад.

Три месяца блаженства. Мы переезжали из страны в страну, ели все, что могли, – от уличной еды до блюд в ресторанах, отмеченных звездами Мишлен. Ромео не только запомнил все страны из моего списка с нашего свидания в Чапел-Фолз, но к тому же составил гастрономический маршрут по каждой из них. Хорошо, что Ромео временно не работает. Ну ладно, ладно. Он торгует акциями. (Клянется, что это работа. Я верю ему на слово.)

– Я нанял команду, чтобы переделать дом.

У меня едва не отпадает челюсть.

– Весь?

Не посоветовавшись со мной?

Ромео вырубает двигатель перед входной дверью и передает ключи ожидающему Вернону.

Хэтти открывает дверь и хихикает, когда я бросаюсь к ней с объятиями.

– Жду не дождусь, когда ты все увидишь. Это потрясающе.

Я бросаю на Ромео обвиняющий взгляд.

– Неужели все, кроме меня, знали о ремонте?

Хэтти берет меня под руку и ведет к дому.

– Ты растечешься шоколадной лужицей. Это все, о чем ты только…

При виде выражения лица Ромео она замолкает.

– Уйди. – Он вырывает ее руку из моей и кивает в сторону зданий для персонала позади главного дома. – Пока не испортила сюрприз.

– Ладно, ладно.

Слишком поздно. Я уже мчусь к двойным дверям и распахиваю их. Я знаю, что ждет внутри, потому что знаю своего мужа.

Он одержим идеей сделать меня счастливой.

Как я и ожидала, он превратил наш дом в библиотеку. Каждый сантиметр пространства занимают стеллажи высотой от пола до потолка. Гостиную. Коридоры. Кинозал. Даже его кабинет. Ноги несут меня из комнаты в комнату со скоростью света. И хотя я спешу, глаза не упускают ничего. Как он расставил все книги по жанрам, по корешкам, как я и представляла. Ужасы и мистика в кабинете. Книги о путешествиях и кулинарии на кухне. Романтика и эротика в спальне.

Я поворачиваюсь к Ромео, который наконец-то меня нагнал, бросаюсь к нему и осыпаю его лицо поцелуями.

– Спасибо, спасибо, спасибо.

– Я уже жалею, – сообщает он, пока несет меня наверх в нашу спальню. – Книги в душевой наверняка покроются плесенью.

– Я сделаю им гидроизоляцию.

– А те, что в библиотеке, могут загореться.

– Сделаю их жаропрочными.

Он целует меня в кончик носа.

– Все так, как ты хотела?

– Даже лучше.

Ромео Коста: Перенесем сегодняшнюю встречу. Моя жена почему-то заперлась в читальной комнате с полутора килограммами мороженого с яичным заварным кремом.

Зак Сан: Может, скучает по дому?

Ромео Коста: Может, твой мозг скучает по дому? ОНА И ТАК ДОМА.

Олли фБ: Отвези Дайтону поесть KFC. Она сразу же приободрится.

Ромео Коста: Она из Джорджии, а не из Кентукки, необразованный ты клоун.

Зак Сан: А что, есть какая-то разница?

Олли фБ: KFC – КОРЕЙСКАЯ жареная курица.

Олли фБ: Сам ты необразованный клоун.

Я убираю телефон в карман и широким шагом иду в прежнюю спальню Даллас. В коридор через щель под двойными дверьми доносятся громкие завывания. Моя жена, которая плакала, лишь когда я чуть не умер, рыдает.

– Даллас? – Я ударяю ладонями по дереву. – Открой.

Нет ответа.

– Даллас.

Все равно ничего.

Я колочу сильнее, но ее рыдания заглушают звук удара кулаков.

– Даллас Мэриэнн Коста.

Мерзкая паника спускается по горлу в желудок, словно огромный якорь.

– С тобой все хорошо? Что случилось?

Все равно нет ответа.

– Черт подери, Даллас. Я выбью дверь, если не откроешь сейчас же.

Она не открывает.

Верный своему слову, я поднимаю ногу и бью в дверь, ломая дерево на куски.

Распластавшись на полу в окружении баночек мороженого, Даллас прижимает к груди прозрачный стеклянный короб. Тот самый, в котором хранится четырнадцатая книга о Генри Плоткине. Обычно она держит ее в дальнем конце комнаты рядом с картиной из сушеных лепестков, которую Вернон сделал из того, что осталось от белой розы.

Слезы ручьями текут по щекам Даллас и, отскочив от жемчужного мрамора, соединяются с океаном себе подобных. Ну ладно, все не совсем так. Но ноги будто не в курсе и сами несут меня вперед, едва я вижу три маленькие слезинки, стекающие друг за другом по ее щеке.

Я забираю короб у нее из рук, отставляю его в сторону и сажаю Даллас на колени, расположив ее ноги по сторонам от моих бедер.

– Что случилось, малыш?

– Да.

Чего?

Я заправляю прядь волос ей за ухо.

– Что «да»?

– Именно.

– Даллас, ты говоришь какую-то бессмыслицу.

Как будто только что осознав, что я здесь, она визжит, бросается мне на шею и едва не душит в объятиях.

– Малыш. У нас будет малыш.

– Что?