– Пора. – Я запихивала платья и туфли в раскрытый чемодан. – Все равно я должна была поехать туда на Рождество. Уже давно пора.

Не то чтобы ложь, но и не совсем правда.

Мне нужно было сбежать.

В последнее время я заметила, что каждый вечер смотрю на часы в ожидании мужа.

Ромео развалился в просторном кресле в углу нашей комнаты.

– Без проблем. Но целая неделя – это слишком. – Он щелкнул жвачкой, опустив «Файненшнл Таймс» на колени. Он единственный мужчина моложе шестидесяти, который до сих пор был подписан на издание без фотографий полуголых женщин. – Да и что ты будешь там делать так долго? В городе нет ни театров, ни ресторанов, отмеченных звездами Мишлен, никакой культуры.

– Культуры там предостаточно. – Я закрыла чемодан и попыталась его застегнуть. Неудивительно, что я не из тех, кто путешествует налегке. – К тому же там мой дом. Я еду туда не ради развлечений. А ради людей.

Ромео встал и с легкостью застегнул чемодан.

– Ты к пачке «Читос» испытываешь больше нежности, чем к своему отцу.

– Справедливости ради, пакет «Читос» никогда не причинит мне вреда. – Я сунула несколько резинок для волос в передний карман. – Он никогда не выдаст меня замуж за незнакомца. Худшее, что он может сделать, так это окрасить мои пальцы в оранжевый цвет.

– Клянусь, когда увижу его в следующий раз, выбью из него всю дурь за то, что так быстро отдал тебя мне.

Я покачала головой, стаскивая чемодан с кровати на ковер.

– Ты не замечаешь никакого изъяна в своем утверждении?

– Три дня, – торговался Ромео, преградив мне путь к двери. – Этого времени предостаточно, чтобы открыть подарки и сделать вид, будто твоя сестра – вполне сносный человек. А если ты и после этого захочешь погостить, сможешь съездить после Пасхи.

– Почему ты так настаиваешь, чтобы я скорее вернулась? Все равно мы ничем не занимаемся.

Ромео наморщил лоб.

– Занимаемся постоянно. Трижды в день, не меньше. Пять – если считать оральные ласки.

– Я говорю не только о сексе. – В кои-то веки. Казалось, я больше ни о чем не могла думать, когда он оказывался рядом. – Я имею в виду свидания, совместный просмотр шоу, совместные ужины… ну, понимаешь, всякие занятия для парочек. – Судя по тому, как взметнулись его брови, я едва не заподозрила, что он даже не знал о подобном. – У тебя же была невеста, – заметила я, склонив голову.

– Да, но обычно она тратила мои деньги и предоставляла меня самому себе. Я большую часть времени работал и раз в год возил ее в отпуск. – Ох ты божечки. В его понимании, любить – значит, дать женщине крышу над головой и кредитную карту.

– И вы оба были счастливы?

Ромео бросил на меня взгляд, говоривший: «А сама как думаешь?»

Ой-ей.

Я уже знаю, чем все закончилось.

Положив руку ему на грудь, я встала на цыпочки и поцеловала его в основание шеи.

– Хочешь, будем чаще чем-то заниматься вместе, когда я вернусь?

Он прищурился.

– Чем, например? – Наконец-то не я оказалась неопытной и неуклюжей в наших отношениях. Грудь распирало от счастья.

– Ты можешь пригласить меня на свидание. На ужин, потом в кино. А потом я могу почитать, опустив голову тебе на плечо, пока ты просматриваешь свои газеты о деньгах.

– Финансовые новости. – Он поднес мою ладонь, лежавшую у него на груди, к губам и рассеянно поцеловал. – Хорошо, если ты хочешь. Но я все равно думаю, что ты должна вернуться через три дня.

Я с улыбкой провела губами по его щеке, чувствуя щетину.

– Почему? Будешь по мне тосковать?

Он поджал губы.

– Тоска – это изобретение Джейн Остин, придуманное для продажи книг.

Я запрокинула голову и расхохоталась так заливисто, что заболел живот.

– Ты проживешь семь дней без меня, муженек. Вот увидишь.

На самом деле я не протянул без нее и двух.

В первый день я хандрил, раздавая невнятные поручения Каре, Дилану и всем, кто попадал под руку.

Во второй – ввязывался в бытовые споры со Старшим, Заком, Оливером и бариста из «Старбакса», который предложил мне пластиковую трубочку. («Тебе нравится засирать планету? У тебя где-то припасена еще одна, о которой мне стоит знать на тот случай, когда придет время и наша целиком окажется под водой?»)

На третий день я лез на стены.

Буквально.

Зак едва оторвался от ноутбука посреди виртуального собрания акционеров.

– Отойди от моей стены, Коста. В доме высокие потолки. Замучаешься все перекрашивать.

– У тебя стены двух разных оттенков. Я только что заметил.

Бежевого и молочно-белого.

– А ты – пятидесяти оттенков подкаблучника. – В другом конце домашнего кабинета Оливер занимался своим любимым хобби – просиживал за ноутбуком в поисках высококачественного порно. – У тебя такой вид, будто кто-то прихлопнул твоего хомячка.

Я метался по комнате.

– Мне скучно.