Он раздул ноздри. Я знала, что он не хотел давать мне шанс. А еще знала, что именно по этой причине он меня избегал. Хотел сбежать от накала наших отношений. Что ж, а я этого не позволю. Я хочу его. Всего.

Обхватив его щеки ладонями, я наклонила его лицо к своему. Мы прижались лбами. Соприкоснулись носами. Я тяжело дышала, скользя губами по его губам.

– Не у тебя одного в душе есть темный уголок. Я пойду на все, чтобы ты стал моим. Я хочу тебя. И не откажусь от тебя только потому, что ты решил, будто снова хочешь попробовать жить без меня.

Этого оказалось достаточно, чтобы его губы слились с моими. Не успела я понять, что происходит, как Ромео обхватил меня за бедра, приподнял и, закинув мои ноги себе на поясницу, понес через комнату. Скользнул языком мне в рот, целуя глубоко и яростно.

Я застонала ему в губы, вкладывая в этот поцелуй всю себя, а потом оторвалась, чтобы глотнуть воздуха, и поняла, что мы уже в коридоре.

– Куда мы? – Я покусывала его подбородок, начав расстегивать рубашку. Не могу поверить, что у нас целую неделю не было секса.

– В мою комнату. – Ромео прильнул губами к моему горлу, отодвинув трусики в сторону и лаская свободной рукой. – В нашу комнату.

– В нашу комнату? – Я отстранилась и посмотрела на него во все глаза.

– Мне осточертело каждый вечер просить разрешения увидеться с тобой. Ты переезжаешь. С этого момента.

На следующее утро, когда я проснулась, Ромео уже был у себя в кабинете. Очевидно, выходных дней между Рождеством и Новым годом для него не существовало. Я барахталась в его огромной кровати – в нашей огромной кровати, – ухмыляясь про себя. Каким-то образом вчерашний день привел к тому, что мысленный барьер Ромео оказался разрушен. Теперь я приблизилась к тому, чтобы стать его женой не только номинально, но и по сути.

Живот заурчал не по-детски, сообщая о том, что он снова в деле, и требуя, чтобы его наполнили вкусной рождественской выпечкой. Но в остальном у меня были более насущные проблемы. Например, нужно перенести мои вещи в хозяйскую спальню, пока Ромео не передумал. Я помчалась по коридору, а потом на ходу вспомнила, что мне нужно в туалет. Прошмыгнула в уборную, присела на унитаз и захихикала. Краем глаза заметила что-то в мусорном ведре возле раковины. Вытершись и спустив воду, я вытащила предмет из ведра. Пакет из Barnes & Noble?

Я с замиранием сердца достала его содержимое, хотя уже знала, что это будет. Новая книга о Генри Плоткине. Вещица, которую я хотела больше всего на свете. Дыхание участилось. Я закрыла глаза и прижала ладони к пылающим щекам. Он поехал туда. Ромео. Всю ночь ждал возле магазина, чтобы купить мне желанную книгу, потому как знал, что сама я поехать не могу.

А потом вернулся утром и услышал, как я говорю о нем гадости Фрэнки… Неудивительно, что он так разозлился. Был так опечален. И все это после того, как он открылся мне. Поделился со мной своим телом и будущим. После всего. И все же. Он заботился обо мне. Беспокоился за меня. Выхаживал меня и купал, пока думал, что я ужасно к нему отношусь.

Я не просто влюблялась в своего мужа. Я летела прямиком в объятия нездоровой безумной одержимости.

Если он уйдет от меня, я никогда не смогу его забыть.

Он всегда будет моим безупречным темным Ромео.

Меня не пугала ни холодность Ромео, ни его жажда мести. Его способность дистанцироваться от всех живых существ оказалась губительной. Особенно притом, что в этот исчерпывающий список входила я.

Мы делили постель каждую ночь, но стоило солнцу показаться над горизонтом, наши пути расходились. Очевидно, что его тактика выживания заключалась в том, чтобы убедить себя, будто привязанностью ко мне можно управлять.

Мне очень хотелось его внимания, но я сдерживалась. В какой-то момент я поставила его потребности выше собственных. Так и узнала, как сильно влюбилась.

Бабушка была права. Любовь – это болезнь, и первый ее симптом – счастье любимого становится важнее собственного.

По крайней мере мы занимались незащищенным сексом.

По крайней мере скоро во мне будет его частичка – что-то, поровну принадлежащее мне и Ромео Косте.

В свободное время я принимала приглашения на званые вечера, благотворительные мероприятия и даже на новогоднюю вечеринку. Папарацци тем временем запечатлели моего мужа с привлекательной дамой, которую он кружил в танце на частной вечеринке какого-то миллиардера.

– Твой муж сексуален. – Хэтти увеличила ролик на сайте желтой прессы. – Как и мать Зака.

Я наблюдала сквозь зеленую пелену ревности, как в уголках глаз Ромео от смеха появились морщинки. А когда он наклонил свою партнершу, миссис Сан просияла от материнского обожания и любви.

Я никогда не видела, чтобы Моника проявляла к нему такую искреннюю теплоту.

В середине января я решила съездить в Чапел-Фолз.