– Я бы предложил развлечь тебя так, как это делает твоя жена, но под Новый год решил дать обещание трахаться только с теми, кого считаю привлекательным.

Я расхаживал босиком, стаптывая ковер. Вперед и назад. Снова и снова. Зак простонал.

– Коста, у меня от тебя уже голова болит.

– Может, все дело в двухцветной стене. – Я остановился и хмуро посмотрел в окно.

Мои родители жили через дорогу от Зака. Иногда, бывая у него, я выглядывал на улицу в надежде увидеть, как к их дому подъезжает машина скорой, чтобы вынести безжизненное тело моего отца из постели.

Казалось, для умирающего человека он неплохо держался.

Когда он уже назначит меня генеральным директором?

– Какая в Джорджии погода в это время года? – вслух поинтересовался я.

Зак захлопнул ноутбук.

– Не знаю. Но если ты не поедешь туда, чтобы выяснить это самостоятельно, я лично притащу тебя за ухо. Просто признай поражение. Ты влюбился. В малолетку.

– А можно, пожалуйста, законодательно нормализовать сексуальные отношения с женщинами, не достигшими совершеннолетия? – проворчал Оливер.

– Нет, – хором ответили мы с Заком.

– Она со своей семьей. – Слова вырвались сами собой. Будто я об этом задумывался. А я вообще об этом думал?

– Ты теперь тоже часть ее семьи. – Оливер остановился на видео, в котором домохозяйку трахали ее муж и его брат. В одно отверстие. Даже с моего ракурса, с другого конца комнаты, было понятно, что сама затея, возможно, и возбуждающая, но ее воплощение, скорее всего, отправит по крайней мере двоих из троих участников в отделение неотложной помощи.

– А если она не захочет меня видеть? – С каких пор меня это волнует?

– Тогда хотя бы поймешь, где твое место. – Зак встал и направился к двери. Распахнул ее и остановился у порога. – И где бы оно ни было – лишь бы подальше от моего чертового дома. Всего хорошего, Коста.

Возвращение в Чапел-Фолз значилось в моем списке дел где-то между переездом к Оливеру фон Бисмарку и трансплантацией лобковых волос.

Но вот я оказался на пороге дома детства Даллас.

Мне показалось очень уместным, что сейчас я делал то, что должен был сделать раньше, – держал в руках букет, чтобы добиться расположения выбранной мною женщины.

Увидев меня, Шеп отступил на два шага назад и расправил плечи.

– Даллас сказала, ты знаешь, что она здесь. – Он вскинул голову, будто готовясь к пощечине. Честно говоря, такая мысль раз или два приходила мне в голову, но, как заметила его дочь, я тоже был виновен в случившемся.

– Очевидно. И вот он я.

Он собрал жалкие остатки своего характера и наклонил голову, решив оказать сопротивление.

– Она хорошо проводит время. Не порти ей веселье.

Я протолкнулся мимо него, как и в тот раз несколько месяцев назад.

– У меня нет желания портить ей веселье.

Шеп вошел следом, все еще на нервах.

– Тогда что тебя привело?

– Я скучаю по ней.

Я не мог винить Шепа за то, что у него случился шок. В конце концов, я и сам не мог поверить, что приехал. Оказывается, когда речь заходит о любви, причины не нужны. Она существует для того, чтобы разрушать. Даже логику.

Я пошел на звук звонкого смеха. Смеха, который раньше терпеть не мог, а теперь, по всей видимости, был не в силах прожить без него и пары дней.

Он доносился с кухни.

Естественно.

Из любимого помещения Печеньки в любом доме, за исключением библиотек. Живот свело от страха и предвкушения. Она веселится без меня, а я неспособен делать то же самое без нее.

Я прошел по коридору, а потом прислонился к дверному косяку на входе в кухню и стал наблюдать, как Даллас, Фрэнклин и Наташа пекут яблочный пирог. Печенька раскатывала полоски теста. Ее усыпанные веснушками щеки и нос перепачкались в муке. Глаза блестели от счастья, когда она повернулась на месте и впервые заметила меня.

Разомкнула губы.

– Ромео? Что ты здесь делаешь? Дома все в порядке? Что-то со Старшим?

Дом. Мой особняк правда стал для тебя домом?

– Все нормально. Мой отец, как это ни прискорбно, все еще жив. – Я не сводил с нее взгляда, не желая смотреть на Фрэнклин и вспоминать грубости, которыми меня описывала Даллас. Не знаю, хорошо ли Даллас умеет печь пироги, но унижение дается ей на ура.

– В чем дело? – Даллас положила скалку на стол и подошла ко мне. Я вручил ей букет белых роз. Она сжала его в руках, а в ее глазах плясал миллион вопросов.

– Ни в чем. – Я обнял ее за тонкую талию и притянул к себе, наплевав, что на нас смотрит вся ее семья. – Просто я подумал принять твое предложение и сходить на свидание.

– Свидание должно было состояться, когда я вернусь из Джорджии.

– Такие сроки меня не устраивают.

Она наморщила нос.

– Почему?

– Потому что я не могу быть вдали от тебя дольше пары дней.