– Я хочу тебя сильнее, чем есть. Спать. Дышать. Но я не могу себе тебя позволить, Печенька. Если поддамся, это может меня прикончить.

Чувствуя, как вспыхнули глаза, я отстранилась.

– О чем это ты?

Ромео отодвинулся, свесил ноги с края кровати и стал натягивать штаны, сидя ко мне спиной.

– Ты нормально себя чувствуешь?

– Я… эм… да. – Я села, чувствуя головокружение. Сказала себе, что причина в резком движении, а не в том, какое направление приобрел наш разговор. – Думаю, температуры больше нет.

– Нет. – Значит, он проверял. – Хэтти приехала. Вернон тоже. Я говорил с доктором Рубеном. Он заедет вечером осмотреть тебя. Он рекомендовал принять еще лекарства, чтобы окончательно добить болезнь.

Я наморщила нос.

– Оно противное.

– Это лекарство. – Ромео потянулся за крошечным пластиковым колпачком, налил в него фиолетовый сироп от кашля до отметки и поднес к моим губам. – Выпей.

Я замотала головой, поджав губы.

– Печенька.

Снова помотала головой. Я знала, что, стоит мне открыть рот, он выльет в него сироп. Мало того, что у него был протухший вкус, так еще и привкус не исчезал часами. Не убирая стаканчик от моих губ, Ромео опустил голову и провел носом по моей шее, вдоль челюсти и к уху.

Я застонала, и в этот же миг он влил мне лекарство и прошептал:

– Проглоти. – В его лексиконе даже не существовало такого понятия, как «честная игра»?

Я нахмурилась и проглотила все до капли.

– Отвратительно.

– И хорошо. Запомни его вкус и больше никогда не болей.

– Я в этом не виновата.

– А разве ты не ходила кататься на коньках без пальто? Не отрицай. Ты оставила на туалетном столике квитанции с временем посещения городского центра Роквилл. К тому же Хэтти это подтвердила.

– Ладно. Надо было одеться теплее.

Ромео взял бумажник и телефон и сунул их в карман.

– Ты уходишь? – пискнула я, глядя, как он застегивает рубашку. Я так соскучилась по нему, что не смела даже моргнуть.

Он сунул ноги в ботинки.

– Да.

У меня задрожала нижняя губа.

– Но… почему?

– Потому что все, чего ты хочешь, – чтобы я сделал тебе ребенка и ты смогла вернуться в Чапел-Фолз. А все, чего хочу я, – погрузиться в тебя и никогда не покидать твою постель. Ты слабость. Зависимость. Отвлекающий фактор.

Я вскочила с кровати. От резкого движения меня замутило и свело живот. Колени подкосились. Ромео вмиг оказался рядом и подхватил меня на руки. Но его взгляд оставался все таким же непростительно бесстрастным. Я могла тут же растечься в лужу из сожалений прямо возле его ног.

– Ты говоришь какой-то бред! – Я со злостью заколотила его по груди. – Я вообще не хочу возвращаться в Чапел-Фо…

– Хватит врать! – Он впервые повысил на меня голос. Отпрянул от меня и сунул руку в растрепанные черные волосы. – Перестань мне врать, Даллас. Я подслушал, как ты говорила сестре, что ненавидишь меня. Как хочешь, чтобы я обрюхатил тебя и ты смогла поскорее вернуться домой.

О нет! Нет, нет, нет, нет, нет! Не могу поверить, что он это услышал. Вот же катастрофа!

– Господи. – Я запрокинула голову и выдавила смешок. – Я солгала ей, Ромео.

– Зачем?

– Она узнала, что мы занимаемся сексом. Мои простыни все пропахли нашим запахом. Мне пришлось придумать отговорку о том, почему я пускаю тебя в свою постель. Я не доверилась ей. А у меня никогда не было секретов от Фрэнки. Она почувствовала бы себя обманутой и отвергнутой. Обиделась на меня. – Я никогда даже не задумывалась, что ему тоже может быть больно, если он услышит мои слова. Но стоило задуматься. Ни одно из тех слов не было искренним.

Ромео выгнул бровь.

– А сказать ей, что мы поладили, было бы неподходящим ответом?

– Нет.

– Почему?

Я вздохнула.

– Потому что она бы не поняла.

– Чего не поняла?

Что я влюблена в тебя. В моего похитителя. Моего врага. В моего зверя.

– Между нами все сложно, а она не понимает, что такое отношения. Поверь мне, Ром. Я не хочу уезжать. Не хочу возвращаться в Чапел-Фолз. Я солгала сестре и исправлю эту ошибку. Обещаю. Но ты должен поверить мне. – Я вцепилась в его рубашку. Знала: если он сейчас уйдет, то моя жизнь кончена. Во всяком случае, та, которую я желала иметь.

Ромео посмотрел на меня сверху вниз. Я видела, что он не хотел мне верить. Что его чрезмерно развитый инстинкт самосохранения призывал остерегаться очередного жестокого разочарования. Я не могла поверить, что заставила его снова ощутить вкус предательства. От одной только мысли мне становилось дурно.

– У меня нет причин тебе верить, – наконец сказал он убийственно тихим голосом.

– Я знаю. – Я прильнула к нему. Мы стояли так близко, что я чувствовала его запах. Я хотела утонуть в нем и никогда не показываться на поверхность.

– Тогда почему я должен это делать?

– Потому что я тебя прошу. – Я облизнула губы. – И потому что этого должно быть достаточно.