Голоса усилились, а потом Вон открыл дверь и зашел внутрь. Он смотрел прямо на меня, с презрением, будто пришел спросить о десерте.

Когда он увидел разворачивающуюся сцену, то улыбнулся:

– Неужели плотская любовь.

– Заткнись, – сорвался Найт.

– Псих, они хотят знать, все ли хорошо, – спокойно спросил Вон.

Я кивнула. Не знаю, зачем я кивнула. Все было нехорошо. Очень нехорошо. Но я собираюсь довести дело до конца, независимо от исхода.

– Помни, Найт. Она умеет разговаривать. Заставь ее.

Вон закрыл дверь со щелчком, и я посмотрела на Найта, надеясь, что не выгляжу такой же испуганной, какой ощущаю себя.

– Он прав. – Найт облизал нижнюю губу. – Ты можешь. И ты будешь. Если хочешь видеть меня в своей жизни.

Я открыла рот, но ничего не вышло. Он злорадно улыбнулся. Я не знала, что он может быть таким. Таким холодным. Таким подлым. Таким грубым.

– Не готова, Лунный свет? Давай попробуем другую тактику. Он был хорош? – Он усмехнулся, голос его был мрачным и низким, я чувствовала его дыхание на лице. – Ты кончила?

Я была так обижена его поведением, что притворилась, что задумалась. Ответ, кстати, был нет . Джош не был хорошим или нежным – он был и тем и другим. Просто это слишком больно. Физически. Психологически.

Но наблюдать за тем, как лицо Найта превращается из дерзкого в неуверенное, того стоит. Впервые с тех пор, как я узнала Найта, я приняла его боль и сейчас пила из нее, как из колодца силы.

Он причинил мне боль, я причиню ему в ответ.

Я ощутила, как слеза скатилась по щеке, но продолжила держать голову поднятой вверх, смотря прямо ему в глаза. Он изучал черты моего лица, наклонился и провел носом по моей щеке.

– Ты думала обо мне, когда он трахал тебя? – Его губы расплылись в усмешке, которая отдавалась у меня в желудке.

Я вздрогнула, крепче сжимая челюсть. Мои колени были очень близки к его промежности. Я могу ударить его туда. Я хочу это сделать. Его нос водил по мочке уха, язык облизывал, теплый металл пирсинга коснулся уха.

– Скажи мне, он трахал тебя жестко или мягко? Наверное, мягко? Джош Купер кажется хорошим парнем. Милым, податливым…

Я готова. Я ударила его по яйцам. Только вот я не такая быстрая, как Найт, замечательный спортсмен. Он вовремя сделал шаг назад, схватив меня под колени, поднимая и прижимая к стене.

Заперта. Я заперта в ловушке. Между двумя огромными руками. Парня, которого я, как оказалось, не знаю, которому не смогу доверять.

– Это было ошибкой!

Я ударила стену, к которой была прижата, слова пронзили горло болью и жжением.

Я развернулась. Он позволил мне. Его глаза расширились. Я дала ему то, что он так хотел, мои слова, и вот теперь он не знал, что с ними делать.

Как и я.

Дерьмо, я разговариваю.

Я разговариваю с Найтом.

Я что-то сказала.

Произнесла слова своим ртом.

Господи Иисусе. Я сделала это. Я сделала это.

И это не слова, как я люблю его, что я хочу его, что я сходила с ума по нему долгие годы. Мы сражались. Сломались. Положили конец тому, что еще не началось.

Я снова открыла рот в поисках слов, говоря уже немного тише.

– Это. Было. Ошибкой. Не то, что я дала шанс Джошу, но то, что я сделала это не по той причине, по пьяни.

Я не хотела улыбаться. Ситуация не располагала к этому. Но ничего не могла с собой поделать. Я пыталась совершить этот прорыв с кучей психотерапевтов. И, как обычно, все произошло в самое неподходящее время.

Найт сделал шаг назад, его лицо, все еще безжизненное, но одновременно веселое. Он тот самый мальчик, который подарил мне весь мир, мальчик, выросший в жестокого человека, который боролся с любым позитивным чувством ко мне.

– Ты была в сознании? – Его голос стал напряженным.

Я не хочу лгать ему.

Я кивнула.

Он дотронулся до кончика носа.

– Тогда это не было ошибкой. Если ты не поскользнулась и не упала на его член с раздвинутыми ногами, то, я уверен, что все было преднамеренно. Ведь существует же предел человеческой неуклюжести. Даже если это ты.

Улыбка сползла с моего лица, я нахмурилась.

– Найт… – Я сказала его имя. Еще одно слово. Слово, которое я произносила в тайне в течение многих лет.

Он провел рукой по волосам, пытаясь успокоить дыхание.

– М-да. Прикольно. Моя ошибка. Надо быть идиотом, чтобы позволить себе испытывать к лучшему другу чувства, которые я испытывал к тебе.

Испытывал. Прошедшее время.

Но что он испытывал ко мне? Я сделала шаг в его сторону, беря в руки его лицо, но он убрал их. Мои губы дрожали от слов, которые я произнесла ранее. Глаза Найта впервые сияли от слез, которые я никогда раньше не видела.

– Ты убиваешь меня, Луна Рексрот, – простонал он, издавая звук, который я могла бы выбить из него, ударив по яйцам.