Я вернулась за стол, проверяя каждый ящик, перебирая заметки в ежедневниках и многочисленные письма на бумаге. И когда все было проверено, включая двойное дно во втором и третьем ящике, я потянулась к секретному отделению, о котором, как думал отец, никто не знал.

Я нашла его еще несколько лет назад, когда пряталась здесь от очередных «гостей» отца. Занимательно, но тайник всегда пустовал.

Пальцы скользнули вниз, под столешницу, нащупали нужный шуруп и слегка сдвинули его в сторону. Раздался тихий щелчок, а затем открылся небольшой проем, из которого, к моему удивлению, в руки что-то выпало.

Я выпрямилась в кресле, вытаскивая обычный белый конверт без опознавательных признаков и обратного адреса. Только улица и номер дома.

Этого дома.

Не теряя времени, я развернула конверт, выуживая на свет сложенный вдвое лист, на котором напечатанные буквы буквально кричали, что прямо сейчас мне нужно в участок к Тайфуну. И всего лишь один лист, всего несколько предложений ответили на мои вопросы о поступках отца.

Из дома я вылетела, проигнорировав и брата, и сестру, и прислугу, смотрящих вслед. Кажется, из-за этого весь немногочисленный алкоголь из крови выветрился, но я все же нырнула в гараж, вытаскивая первого попавшегося водителя, – переломать кости в аварии мне не хотелось, особенно когда до ответов осталось ждать всего несколько минут.

– Поехали, – рявкнула я, по-хозяйски усаживаясь на заднее сиденье черного автомобиля. Неизвестный мне молодой человек тут же оказался за рулем, заводя машину.

– Куда?

– В участок. – Водитель кивнул, осматривая меня в зеркале, а затем послушно перевел взгляд на дорогу.

Время, как назло, стало резиновым, почти осязаемым, словно еще немного – и можно коснуться секунд, превращающихся в минуты. Пальцы дрожали, то складывая лист, то, наоборот, расправляя, позволяя взгляду бегать по ровным машинным строчкам. Наверное, не нужно было трогать его руками, чтобы в участке смогли снять отпечатки, но это казалось выше моих сил. Мне хотелось видеть перед собой доказательство чего-то, что пока еще мой мозг не принял.

«Ты ведь знаешь, кто я, верно? Знаешь, что пятнадцать лет назад ошибся, выбрал не того человека и закрыл глаза на это? Я прекрасно это понимаю. Прекрасно понимаю, что сил искать не нашлось. Но и ты пойми меня, это скверна, от которой нужно очистить город. Ты должен успокоить свою дочь. Убрать ее на время, напугать, чтобы она больше не лезла в это дело. Или это придется сделать мне. Снова. И в этот раз мальчик не защитит ее от смерти».

Я раз за разом читала эти слова, слезы скапливались в уголках глаз, застилая все вокруг белой пеленой. Может быть, Анабель права и отец не такой монстр, каким хотел казаться? Неужели он повелся на эту записку? Неужели похищение – это попытка спасти?

И ведь в итоге он заплатил своей жизнью. Я осталась жива, отец – нет.

Кажется, только сейчас я начала понимать, что именно потеряла. Конечно, это не отменяло факта, что отец меня похитил, а гребаный убийца навещал в темноте, сводя с ума змеиным голосом. Но если это ради моего спасения? Можно ли это оправдать?

Можно.

Поступок уже оправдан, а горечь и боль от его смерти, такой бесчестной и глупой, сжимала сердце. Пусть отец был жесток, пусть никогда не считался с моим мнением и со мной, но был моим отцом, держал за руку на похоронах матери, обнимал, заплетал косички, когда няня слишком сильно дергала кудри, и ему даже пришлось меня похитить, чтобы спасти от убийцы. Почему я всегда смотрела на него только через призму злости? Почему всегда думала, что он только на стороне Марии? Сейчас я уже не узнаю ни его мыслей, ни взглядов, ни целей, а придумывать за него мне не хотелось. Да и стоило ли судить того, кто уже мертв?

Безумно хотелось плакать, может быть наконец отпустить, размазывая макияж и срывая голос на крик, но я сдержалась, мрачным взглядом рассматривая жизнь за окном машины. И, когда она остановилась около участка, я вылетела из нее так быстро, будто она могла взорваться в любую секунду.

Внутри помещение ничем не отличалось от тех, что часто показывают в детективных фильмах и сериалах по телевизору: тот же тусклый свет, пыль, люди в форме с подозрительными взглядами на всех вокруг. Не хватало лишь дерьмового кофе и пресловутых пончиков.

Взгляд лихорадочно бегал по людям за столами, стеклянным перегородкам между кабинетами в поиске Гонсалеса, но его почему-то нигде не было.

А с чего я вообще решила, что он здесь? Черт возьми. Эмоциональность однажды меня погубит. Нормальные люди сначала звонят.

– Ты чего здесь, красотка? – спросил знакомый голос, ладонь опустилась на плечо, заставив вздрогнуть и развернуться. Хорхе обеспокоенно осмотрел мое лицо, ожидая ответа. А я чувствовала себя так, будто кислород перекрыли, а сознание готовилось прыгнуть в темноту.

– Аарон, – прошептала я, цепляясь за руку парня. Хорхе кивнул, проходя вглубь коридора. Чертова записка, словно послание из самого ада, обжигала кожу даже сквозь карман брюк. Хотелось поскорее ее достать, отодвинуть подальше от себя и вымыть руки с мылом, чтобы эта скверна не проникла под кожу кислотой.