Как человек мог использовать Бога для оправдания убийств? Я видел и знал многое. Знал и о таких помешательствах, но никогда не сталкивался с ними вживую. Черт возьми, мне казалось, что страшнее любого другого существующего греха – оправдывать самую настоящую тьму именем Господа.

Я знал, что и мне положена дорога в ад и будет она сопровождаться ковровой дорожкой, но я никогда не оправдывал зверств и ужасов, что встречались в криминальном мире. Я просил прощения за мои грехи, надеясь, что однажды смогу их искупить.

В участке уже все улеглось: криминалисты сделали свою работу, судмеды забрали Марию, Дэни отделался легким ранением, при котором не потребовалась даже госпитализация.

Черт возьми.

Я затушил сигарету, забрал второй окурок из пальцев Луизы, перепачканных кровью, которую девушка даже не смыла.

Вот что приносило мне настоящую боль – безжизненный, уставший взгляд моего сердца. Луиза могла запросто уйти, оставить меня. И наверное, поступила бы правильно, потому что уже во второй раз я так и не сдержал своего обещания. Она потеряла отца и младшую сестру меньше чем за месяц. Да, мы нашли убийцу, но какой ценой? Я даже не хотел представлять себя на ее месте. Боялся, что разорвет от боли. Потому что, при всей холодности и ужасных отношениях, Луиза принимала семью такой, без желания переделать. И вот когда она решила жить для себя, выбирать себя и, зачем обманывать, меня, жизнь подсунула очередное испытание.

Почему Бог так суров к ней? Чем она заслужила такую судьбу? Луиза устремила на меня взгляд, от которого хотелось спрятаться, отвернуться, выдохнуть, но я не позволил себе этого сделать. Впрочем, в ее глазах не плескались злость или осуждение, только давно застывшая и потерянная тоска, боль и невысказанный страх.

Я приблизился к ней, сидящей на столе, молча обнял, боясь, что она может оттолкнуть. Но Лу этого не сделала, вцепилась в меня с такой силой, будто все вокруг лишь декорации к жизни, а я реален.

До слуха донесся тихий всхлип, а затем она, уже не скрываясь, разрыдалась, затапливая рубашку слезами. И от ее тихих криков становилось так больно, что хотелось забрать ее скорбь себе. Пусть лучше я проживу все это, не она. Пусть меня съедают отчаяние и потери, а не ее.

Но, увы, этого нельзя сделать, поэтому я стоял рядом, аккуратно прижимая ее к себе и больше не давая никаких обещаний. Я не смог даже оградить ее от этого. Луиза снова оказалась на грани. И мне было за что себя ненавидеть, но я почему-то чувствовал свободу и облегчение. Облегчение от того, что она, та, кто для меня важнее всего, осталась жива. Вот чья жизнь по-настоящему имела для меня ценность.

– На ее месте мог оказаться ты, – прошептала девушка, все еще роняя слезы. Я замер, пытаясь понять, не послышались ли мне эти слова. – Я боюсь тебя потерять, Аарон. Так сильно боюсь, что душу разрывает от страха, от воспоминаний. И это неправильно, но я все думаю, что было бы, если бы там стоял ты, а не Мария…

– Я уже там был, – ответил я, поддев пальцами подбородок девушки. – Был на ее месте, и ты меня спасла. – Луиза, раскрыв глаза, бегала взглядом по моему лицу, пытаясь прочесть эмоции или поверить словам. Так сильно хотелось, чтобы она все еще мне верила.

– Пожалуйста, не исчезай, ладно? – тихо попросила она, а я знал, что больше Луиза никогда такого не скажет. Это единственный миг, когда Луиза Перес позволила себе слабость, когда снизошла до такой просьбы.

– Ты все еще веришь мне?

– Ураган ведь обходит меня стороной? – ответила вопросом на вопрос Луиза. Я лишь кивнул. И хаос, и убийцы, и родственники, которые порой хуже врагов, и даже я сам. Луиза в самом центре урагана, но, иронично, сердце тайфуна – самое спокойное место из всех.

– Мне нужно заняться этим делом, он в допросной. – Я осторожно коснулся губами макушки девушки.

– Я пойду с тобой, – тут же отозвалась она, отстраняясь и спрыгивая со стола.

– Не хочешь рассказать брату, что случилось? – Кажется, вопрос попал в больное место, потому что Луиза легко вздрогнула, замерла, будто я ударил ее своими словами. Но, по правде говоря, разбираться с Матиасом под присмотром Хорхе безопаснее, чем наблюдать за серийным убийцей. А именно им он и был: два убийства пятнадцать лет назад, и это те, о которых доподлинно известно, убийство рабочего в парке, Фелипе Переса, Марии, покушение на Луизу, причем дважды, подстрекательство и черт знает что еще. Я был готов придушить его голыми руками.

– Я уже позвонил главе семьи Перес, – сказал Хорхе, входя в кабинет. Луиза кивнула, опустив плечи.

– Я не готова видеть брата, спасибо, – первая часть явно предназначалась мне, вторая – Хорхе.

– Что-то еще?