– Она не заслужила того, чтобы о ней знали и помнили. – Я скривился и вышел из допросной, понимая, что между моим миром и мотивами Дэни пролегала огромная пропасть. Или мне хотелось в это верить. Как и в то, что даже Фелипе Перес не поступил бы так с Луизой.

Несколько дней спустя

Ветер раздувал непослушные волосы, заставляя их путаться, приклеиваться к блеску для губ, безумно раздражая, но я продолжала стоять, устремив взгляд в пустоту и совсем не шевелясь. Теперь сентябрь чувствовался во всем: в резко похолодевших вечерах, в слабом солнце, в настроении. Хотелось задержать хоть крупицу тепла, которое сейчас казалось необходимым.

Я стояла над могилами моей семьи.

Это даже звучало смешно. Я всегда думала, что погибелью для нас станет Мария, а в итоге ею стала я. Больше нет мамы, отца, сестры. До сих пор не верилось, что все произошедшее – правда. Казалось, что вот-вот я проснусь в Канаде от навязчивого звонка младшего брата, все будут живы и здоровы. Кроме мамы.

Хотя бы так…

– Лу? – Я вздрогнула, зажмурилась, когда тихий голос брата ударил в спину. Не хотелось встречаться с ним здесь. Что бы я ему сказала? «Мне жаль», «живи дальше»? Я ведь даже не представляла, что это такое – потерять того, кто реально был частью тебя самого еще внутри матери.

Матиас встал рядом, плечом к плечу. А я боялась на него смотреть. Что я увижу? Изможденное, изъеденное болью лицо, синяки под глазами, беспробудное пьянство в попытке заглушить чувства? Да и после того, как они отказались от меня, был ли смысл видеться? Не проще ли разойтись каждый своей дорогой?

– Говорят, тому человеку грозит пожизненное, – задумчиво проговорил парень, затягиваясь. Я кивнула. – Тайфун все решил сделать по закону?

– Ты позволишь ему сесть в тюрьму? Или думаешь, что Аарон позволит это сделать? – усмехнулась я, пряча руки в карманы легкого плаща.

– И ты согласна с этим?

– Не думаешь, что заслуженно? – бросила я, достав пачку сигарет. – Срок давности двух убийств уже прошел, ему грозит лишь обвинение за убийство человека в парке, отца, Марии и покушение, – зачем-то призналась я, пуская дым в легкие. Проще не стало.

– Он что-то сказал?

– Почему ты не задаешь эти вопросы Тайфуну?

– А ты как думаешь?

– Отправил ко мне? – Матиас лишь кивнул, а я была готова вырыть еще одну яму для чертова придурка. – Мы – скверна, мы не должны жить, а потом выложил чистосердечное. Что-то случилось с его дочерью из-за мафии, потом у Дэни родился младший сын, буквально крышу снесло от страха, что с ним может случиться то же самое, что и с дочерью. Вот и решил запугать, чтобы отцы сидели по местам и не двигались. Говорят, задолго до этого существовала какая-то секта, несущая благую весть, очищение от тьмы и призывающая очистить все вокруг себя. Ее быстро прикрыли, но, видимо, он понял все слишком буквально. Пентаграмма как знак, ловушка для дьявола, которая удерживает зло, – я рассказывала это как старую историю, со злой иронией в голосе, будто в конце мы должны рассмеяться. Жалкая попытка скрыть ноющую дыру в груди. Сигарета тлела в пальцах, пока фильтр не нагрелся до такой степени, что слегка лизнул кожу теплом.

– Плохой способ отомстить, – хмыкнул брат, и на этом разговор закончился. Мне больше нечего сказать, поэтому я развернулась, собираясь уйти.

Все ответы получены, все вопросы заданы. Теперь оставалось принять их и жить дальше. И я собиралась сделать это, как делала каждый раз.

– Я не знаю, ради чего мне жить, Лу, – проговорил Матиас, заставляя остановиться. – Ради кого мне жить?

– Живи ради себя, – отозвалась я, чувствуя, как грудная клетка разрывалась под сильными ударами сердца. Я знала, ради чего теперь буду жить я. Ради самой жизни и любви. А еще ради расследования, которое собиралась начать сама. Мне было необходимо узнать, кто открыл эту секту, кто поместил в ум Дэни те мысли. Не знаю, что я буду делать, когда докопаюсь до правды, но почему-то казалось, что только так я смогу отпустить призраков прошлого и войти в будущее. Я должна была найти ответы.

И мне хотелось бы забрать боль Матиаса себе, но я уже с огромной страстью в ней купалась. А страсть, как известно, проходит быстро, оставляя после себя лишь выжженное поле.

– Мы слишком долго жили ради кого-то и для кого-то, Матиас. Сначала для отца, его дела, крутились вокруг всего этого. Потом ради Марии, ты вертелся рядом, защищая ее от всего. И теперь посмотри, где мы. У нас не осталось никого. Только мы по разные стороны друг от друга. Почти враги. Живи для себя, занимайся делами – сейчас самое время вывести их в законный бизнес, женись, родите детей, посмотрите мир. Теперь для тебя открыты все двери. Будет грустно, если ты захлопнешь их прямо перед своим носом, – голос с огромной тяжестью держался ровно. Самой же мне хотелось разрыдаться с такой силой, что сводило челюсть. Но я не должна плакать, не должна, поэтому сделала еще шаг.