Благо Лукаса в компании отца не наблюдалось. Хотя я видела его в самом начале, и видок у парня так себе: синяки под глазами, разбитая губа, гипс на всю левую руку, скрывающий даже пальцы. Аарон хорошо по нему прошелся. И признаться честно, я бы тоже так хотела.

И я, и Аарон понимали, что Карлоса сейчас не останавливало ничего от объявления настоящей войны. Всего один взмах головы, знак рукой, и похороны отца могли превратиться в самое настоящее побоище. Никто не стал бы искать виноватых. Это уже не имело бы значения.

И приторная улыбка босса враждебного клана откровенно пугала, позволяя страху холодить органы внутри. И страх этот возникал больше от того, что чудовище может его почуять.

– Если нужно, я начну ради тебя войну, птичка, не волнуйся, – тихо сказал Аарон, кажется, даже забыв о том, что давал это обещание на святой земле. Сердце, запнувшись, подпрыгнуло. Теплые пальцы накрыли ладонь, слегка сжав в поддерживающем жесте. Я переплела наши руки в замок, смысла скрывать происходящее между нами уже не было.

– Примите мои соболезнования, Луиза, – проговорил мужчина, останавливаясь напротив. Карлос и Тайфун пожали друг другу руки, словно между нашими семьями не висело никаких недопониманий. И сломанных пальцев Лукаса.

– Спасибо, что пришли, – кивнула я, присоединяясь к этой дурной и бессмысленной игре в вежливость и этикет.

– Слышал, ваш сын неудачно упал? – серьезно спросил Аарон, будто не он приложил к этому руку. Или садовые ножницы.

– Досадно, да, – согласился Карлос, сложив руки в карманы брюк, – но бывает. Пустяки, которые не стоят внимания. Я уже объяснил ему, что нужно уметь смотреть по сторонам и держать эмоции под контролем. Это ведь важное качество для любого человека, верно? – Взгляд серых глаз снова нашел меня. Конечно, от него не укрылась информация, что произошло.

– Одно из обязательных. – Я неосознанно сжала ладонь Тайфуна. – Приятно с вами поболтать, для нас важно, что вы смогли найти время и прийти, – проговорила я, – но, боюсь, нам уже пора.

– Не смею задерживать. Хотел только выразить соболезнования, и, думаю, нам пора наладить мир между семьями, раз уж теперь вы, Луиза, не сможете заключить союз с Лукасом. – На этом моменте хватка на руке стала сильнее, будто Гонсалес сдерживал все слова, что успели накопиться. – Знаете ведь, что завтра в театре премьера чудесного балета? Матиаса и Марию я уже успел пригласить, как и получить от них согласие, поэтому буду безмерно рад, если вы к нам присоединитесь.

– Непременно придем, – вернул любезность Тайфун.

– Советую рассмотреть Марию в качестве будущей невестки, – улыбнулась я, Аарон скупо попрощался и направился в сторону машины.

– Такой же мутный, как его сын, – не сдержался он, опуская ладонь на мою талию. Я удивленно скосила на него взгляд. Аарон заметил это, коротко усмехнулся и поспешил объяснить: – Не думаю, что Санчес действительно хочет мира.

– Думаешь, будет война?

– Не забивай этим голову, Лу, я все решу, если это потребуется. – Он прижал меня крепче, и я поверила ему.

«Мужчины находятся всецело под влиянием женщин, хотя мало кто сознает это; из-за женщин они поднимаются к небесам и опускаются в ад. Последняя дорога – самая излюбленная и почти всюду одобренная», – так однажды написала Мария Корелли, и, кажется, в момент, когда Луиза Перес вышла из дома в черном облегающем платье, с россыпью рубинов и бриллиантов, облаченных в золото, на своей прелестной шее, это выражение приобрело не только смысл, но и физическую оболочку. Я был уверен в том, что смог бы даже спуститься в ад, если бы это потребовалось. Как и подняться на небеса. И это не вечернее солнце украшало ее, а она освещала все вокруг собой.

Буквально вчера ее взгляд не выражал ничего, кроме решимости, прокуренного цинизма и усталости от такого образа жизни, а сейчас передо мной стояла Луиза Перес, гордая, неприступная, знающая себе цену и готовая идти по головам, в привычной своей манере смотря свысока, будто все вокруг всего лишь букашки, не стоящие ее внимания. И я опять не находил слов, потому что был очарован, словно мелкий придурок, у которого шалят гормоны. В этот момент даже над Хорхе шутить перехотелось. Я его прекрасно понимал.

Она действительно выбрала меня? Хотелось ущипнуть себя только ради того, чтобы понять, что это не чертов сон.

– Стоит ли переживать, что все внимание заберешь себе ты?

– Завидуешь? – усмехнулась Луиза, но я не собирался отвечать, потому что сильнее всего хотелось размазать вишневую помаду по губам. Правда, пришлось сдержаться и оставить легкий, целомудренный поцелуй на щеке.

Девушка невесомо коснулась моего предплечья, заглянула в глаза, при этом сделав такой вид, что никто и никогда не заподозрил бы в ней самую настоящую стерву. Кхм… мою стерву.

Так ли нужен нам этот театр?