– Ты? – усмехнулся я, опускаясь на корточки рядом с ним. – Интересно, кто тебя учил так обращаться с женщинами? Твой отец тоже так разговаривает с женой? – голос стал тихим, вкрадчивым. Многие часто замечали эту перемену, когда во мне закипало желание справедливости. Правда, в данный момент я хотел только, чтобы Лукас Санчес усвоил урок. – Знаешь, мне все равно, как заведено у вас в семье, но в Кодексе черным по белому написано, что женщин трогать нельзя. Особенно тех, кто стоит с тобой на равных. А Луиза Перес даже чуточку выше, чем ты, – проговорил я, осторожно обхватывая запястье парня. Лукас попятился, но не встал. Тонкая струйка крови потекла из разбитой губы, пачкая светлую футболку. – Я по-человечески просил тебя не лезть к ней, но доброту люди редко понимают. Мне от этого бывает даже грустно, но кого волнуют мои чувства, верно? – Ухмылка растеклась по моим губам. – Тебе, видимо, нужно объяснять по-плохому. – Я пожал плечами, прижал ладонь Лукаса к асфальту.

Рука с секатором взметнулась вверх, а потом опустилась вниз, на пальцы парня. Раздался хруст, вызывающий чувство тошноты и желание поморщиться. Лукас застонал, порываясь встать. Я глянул на него, замечая ужас, застрявший в глазах. Видимо, паренек ни разу не участвовал ни в чем таком. Забавно.

– Знаешь, за это я даже не стану просить прощения у Бога.

Садовые ножницы еще раз опустились на его пальцы. И когда парень завопил, я отпустил его запястье, позволяя убрать руку.

– Еще раз подойдешь к ней, еще хоть раз тронешь, сломанными костями не обойдешься, я отрежу каждый из твоих никчемных пальцев. На живую, и буду любоваться болью, отражающейся на твоем лице, – усмехнулся я, поднимаясь обратно. Лукас подскочил следом, прижимая ладонь к груди.

– Ты больной ублюдок!

– Да? Спроси у своего отца о его прегрешениях, а потом делай замечания мне.

– Ты за это заплатишь! – выплюнул парень и, не дожидаясь ответа, прихрамывая, ушел в сторону дороги.

Я повернулся к Луизе и стянул перчатки.

– Ты в порядке? – тихо спросил я, аккуратно оглядывая Луизу. Она взглянула на меня без тени страха, будто это совершенно нормально и обыденно, будто я каждый день ломал кости парням, которые на нее не так смотрели. Впрочем, в нашем мире, наверное, это норма.

– Он ничего не успел сделать, – тихо отозвалась Луиза, а я прижал ее к себе, вспоминая злость, которая буквально сорвала крышу, когда я увидел свою девушку в объятиях этого мудака. Сломанных пальцев точно было мало. Я бы с готовностью его убил.

– Не знаю, ты мое благословение или проклятие, – прошептал я, прикрыв глаза. Теперь приторно сладкий парфюм Луизы не казался раздражающим. Почему-то заполнял легкие, отпечатывался на одежде, словно она всегда находилась рядом. Мне нравилось зарываться носом в ее волосы.

– Я твое сердце, – в голосе сквозила такая уверенность, будто она и правда выжгла клеймо где-то внутри меня со своими инициалами. Потому что мне хотелось убить всех, кто смел причинять ей боль.

Я ничего не ответил, не знал, что отвечать. У меня не находилось слов, а если парочка и проскальзывала, то больше смахивала на тупую банальность, чем на слова, которых достойна Луиза Перес.

Телефонный звонок и вовсе сбросил попытки подобрать ответ. Почему-то в такие моменты я чувствовал себя школьником или Хорхе, у которого переставал работать мозг в таких случаях.

Луиза мягко отстранилась, оставив легкий поцелуй на подбородке. Я вытащил телефон из кармана брюк, замечая имя Матиаса на экране. Девушка тоже его увидела, едва заметно закусила губу и отвела взгляд в сторону.

– Звонишь, чтобы узнать, как лучше извиниться перед сестрой? – язвительно спросил я, отходя от Лу. Матиас тяжело вздохнул на том конце провода.

– Хотел пригласить на похороны, – выплюнул парень, – она не берет трубку.

– Я бы на ее месте тоже не брал.

– Просто приходите, ладно? Луиза гордая, но она не может не прийти.

– Мы придем, только если она захочет, – проговорил я, сбросив вызов.

– Что-то серьезное? – спросила девушка, оказываясь рядом. Она смотрела так, будто ждала чего-то хорошего, нормального, а я был тем, кто опустит ее на эмоциональное дно.

– Твои брат и сестра пригласили на похороны отца. – Лу поджала губы, затем усмехнулась, словно это вызывало не грусть, а какую-то злую усталость.

– Забавно, теперь на похороны собственного отца приглашают.

– Ты не обязана приходить. – Пальцы осторожно поддели подбородок девушки, вынуждая посмотреть мне в глаза.

– Нет, мы придем, – твердо отозвалась она, отстраняясь, будто мысленно находилась совсем не здесь. – Я сегодня переночую у себя, – проговорила Луиза, – там новые замки и еще одна пара пистолетов. – И, не дав мне ответить, быстрым шагом скрылась в доме.

Я вернулся в сад и сделал то, за что мой отец лишил бы меня головы, – срезал несколько воздушных розовых цветков. Я был готов лишиться головы ради единственной девушки. Это меньшее, что я мог сделать. Меньшее, чего Луиза Перес достойна. И когда она показалась на крыльце, я поймал ее, протянув маленькие розочки.

– Это тебе. – Она уставилась на небольшой букет в моих руках, глаза в удивлении раскрылись, как и пухлые губы. Она глянула на сад за моей спиной, затем на меня.