– У всех есть проблемы, – тихо отозвался он, – но я бы не хотел, чтобы ты платила такую цену за правду.

– Она уже оплачена. – Факт, с которым тяжело спорить. Ценой полуправды стала жизнь отца, только вот в чем эта полуправда заключалась? – Он не всегда был таким… семья – это святое, так всегда говорил отец, но почему-то со временем мы забыли этот девиз. – Взгляд уперся в пустоту, мысли улетучились, оставляя только прошлое и настоящее. – Отец мог быть жестоким, вырезать на коже врагов каждую букву их приговора, бить, измываться, но дома… дома всегда стояли цветы, даже после смерти мамы. Дома он был отцом: строгим, важным, иногда даже любящим, а я сейчас не чувствую ничего, – призналась я, пряча взгляд от Аарона, боясь увидеть там осуждение или неприятие. Половину ночи в своей квартире я пыталась отыскать хотя бы немного слез, оплакать потерю, принять ее, но почему-то вместо боли раз за разом натыкалась на сосущую пустоту.

– А ты хотела рыдать? Хотела боли? Ты не должна плакать, если в тебе нет слез. Ты не должна испытывать боль, если в тебе ее нет. – Ладонь мягко поднялась с талии выше, вынуждая повернуться. Аарон заглянул в мои глаза, выискивая ответ на вопрос, известный лишь ему одному. – Я не осуждаю тебя, и никогда не стану. Не думай о том, что ты что-то не так чувствуешь, – спокойно проговорил парень, передавая свою уверенность и мне. Может быть, в его словах была правда. Может быть, это я неправильная. Но почему-то после того, как мы с Аароном сблизились, стало плевать на все. Будто я отпустила контроль.

– Тогда, может, уйдем? – спросила я, Тайфун усмехнулся, покачав головой.

– Идем. – Он потянул меня в сторону парковки, но уйти нам не дали. Сначала кто-то из людей отца узнал меня, затем Мария и Матиас, вспомнившие о старшей сестре. Забавно смотреть на то, как они сторонились меня, хотя совсем недавно, буквально несколько лет назад, цеплялись так, словно я их спасение.

Наверное, это единственная встреча, к которой я подготовилась. Я знала, что сказать, и, более того, была уверена в том, что собиралась сделать. Могла ли я так поступить?

И, смотря на них, ответ рисовался сам по себе. Могла.

– Ты пришла, – тихо заметил Матиас, отведя взгляд в сторону, будто ему неловко видеть меня.

– Она не могла не прийти, – тут же влезла Мария, сложив руки на груди. И вот снова от былой святости не осталось и следа.

– Могла.

– Хватит, девочки, – осадил брат, осматривая меня и Тайфуна придирчивым взглядом. – Слышал, Лукас Санчес сломал пальцы.

– Да? – притворно удивился Тайфун. – Бедный парень, ему бы научиться пользоваться садовыми ножницами. – Он покачал головой, будто ему действительно жаль. Я едва сдержалась от того, чтобы не фыркнуть. Лукасу нужно учиться держать руки при себе.

– Он мне никогда не нравился, но как так…

– Ты что-то хотел? – оборвала я, теряя терпение. Хотелось скорее уйти отсюда, спрятаться в тишине и спокойствии квартиры, в компании лучшего человека в мире. Себя.

– Твои бухгалтерские книги, счета отца, все нужно разобрать, привести в порядок. – Я любила в людях прямолинейность, можно не тратить время на бессмысленное соблюдение формальностей. Сразу к делу и фактам, такой подход экономит время и силы.

– Насчет этого я тоже хотела поговорить, – призналась я, поправляя небольшую черную шляпу, пытаясь спрятаться от назойливого солнца, – найди подходящего человека, я приведу в порядок документы и передам дела.

– Бросаешь семью? – фыркнула Мария, вновь сложив руки на груди. Матиас повел рукой в воздухе в останавливающем жесте.

– Теперь это не мои дела, я ухожу. С вами мы, очевидно, не сработаемся.

– Ты не можешь уйти.

– Могу и ухожу.

– И куда пойдешь? Думаешь, отец оставил тебе много денег? Место? Дом? Карты? – перечисляла сестра, пока на лице Матиаса отражалась сильная задумчивость и печаль. Пожалуй, вот кто сильнее всего переживал из-за распада семьи. А именно распадом это и было. Матиасу после смерти отца достались лишь жалкие обломки былого величия. Теперь семья Перес состояла из трех или даже двух человек.

– Пойдет ко мне. Деньги не проблема, – вмешался Тайфун, вперив в Марию строгий взгляд, под которым она тут же смолкла.

– Я заеду вечером или на днях, пока никто не начал проверку, – произнесла я, наблюдая за все еще молчаливым братом. Матиас лишь кивнул, опуская ладонь на запястье Марии, как бы сдерживая ее.

Аарон легко подтолкнул меня в сторону, напоминая о намерении уйти.

– Спасибо, – прошептала я, быстро переставляя ноги, чтобы успевать за широкими шагами Тайфуна, и испытывая острое желание закурить.

Но осуществить задуманное снова не дали. На этот раз перед нами возник Карлос Санчес. Такое чувство, что все, с кем отношения не заладились, решили повставлять палки в колеса именно сейчас.