Неужели так проходит каждый его день? Неужели такое одиночество – нормально для него?

– Он с кем-нибудь встречается? – Иногда, как сейчас, мне хотелось затолкать что-нибудь себе в рот, чтобы не задавать таких вопросов.

– Вряд ли, – усмехнулась Луиза. – Кажется, он и до тебя ни с кем толком не был. Не просто же так он считает, что от женщин одни проблемы. – Она тихо рассмеялась.

Боже, тогда он казался таким забавным, невыносимым и жутким, в недавнем времени был нежным и ласковым, бесконечно теплым… а сейчас стал прошлым. Тем, кто когда-то был в моей жизни. Воспоминанием. Может быть, в этом и состояла моя жизнь – жить одними воспоминаниями.

– Вчера… – тихо проговорила я, пытаясь сдержать слезы. Не вышло. Они все же скатились по щекам, оставив на коже влажные дорожки. Но мне было необходимо поделиться с кем-то своей болью. – Вчера я приходила в клуб, даже видела его.

Луиза молча посмотрела на меня, ожидая продолжения. Я уставилась в потолок, прикусила губу. А потом все же сорвалась.

– Он был с девушкой, Лу, – голос дрогнул, стал совсем тихим, в нем слышалась дрожь. И в этот раз у меня не нашлось сил держать себя в руках. Я заплакала, прикусив кожу на своем запястье.

Луиза нависла надо мной, вглядываясь в лицо, пытаясь понять, как меня поддержать. А я ничего не могла сказать. И успокоиться тоже не могла.

Я никогда не думала, что после смерти мужа смогу еще раз испытать клокочущую в груди боль, ощутить этот дурацкий комок в горле, из-за которого невозможно есть, но это случилось. Не так сильно, как тогда, но все же ощутимо, чтобы поклясться себе больше никогда не любить.

– Иди сюда, – тихо позвала Луиза, и я, не сопротивляясь, села, угодив прямо в ее объятия. Сколько раз я плакала на ее плече? Не сосчитать. Но она все еще оставалась моей тихой гаванью.

Не знаю, сколько прошло времени, когда я окончательно успокоилась. Лу ничего мне не сказала, только ласково улыбнулась, утерла мои мокрые щеки и еще раз порывисто обняла.

– Все наладится, Ана, даже если кажется, что это не так. А если он такой дурак, что упустил тебя, то пусть и дальше страдает.

Мне не хотелось, чтобы он страдал. Мне хотелось спокойствия.

– Я начала думать, чем все-таки заняться, – внезапно призналась я, переводя тему. – Нельзя ведь рисовать сутками напролет.

– Почему ты так думаешь?

– Это интересно, конечно, но не то, понимаешь? Мне все же нужна работа, хочу, чтобы Генри ни в чем не нуждался, чтобы не презирал меня так, как я презирала своих родителей, которых даже и не знаю.

– Думаю, он уже тобой восхищается. – Лу повернулась ко мне, тепло улыбнулась: – Ты можешь заниматься рисованием серьезно, можно открыть галерею, – она все перечисляла варианты, предлагала идеи, а я смотрела на нее и думала, что лучше момента не может существовать.

– Ты была рядом со мной и Генри почти с самого его появления во мне, приезжала по ночам, утешала меня, вытирала слезы и просто была рядом, даже когда я вела себя как конченая идиотка. – Она собиралась что-то сказать, но я перебила ее, вскинув ладонь вверх. – Нельзя придумать подруги лучше, чем ты, и нельзя придумать крестную маму лучше.

Я подняла взгляд на Лу, она часто заморгала, кажется, сдерживая слезы, и порывисто обняла меня.

– Это слишком большая ответственность, но я безумно счастлива, – прошептала она, не выпуская меня из объятий. Я обхватила ее в ответ, тоже едва не заплакав. Момент пронизывала теплота, какой-то едва уловимый уют. Может быть, стоило потерять все, чтобы обрести настоящую семью? Наверное, любой здравомыслящий человек покрутил бы пальцем у виска, если бы узнал всю нашу историю.

В комнату заглянула Мартина, наигранно покашляла, привлекая внимание. Луиза отстранилась и перевела взгляд на женщину:

– Уже готова?

– Я всегда готова к приключениям, краткосрочным романам и бокалу просекко, – усмехнулась женщина.

– Может быть, и мне свернуть на эту дорожку, – протянула я, поднимаясь с кровати. Луиза рассмеялась, Мартина прищурилась, рассматривая меня с головы до ног.

– У тебя другая судьба, милая, – проговорила она, даже заставив меня поежиться. Уж слишком серьезно звучали эти слова, будто Мартина читала меня как открытую книгу. Знала, что такой образ жизни совсем не мой, что мне по душе больше тихое, размеренное течение жизни. – Так, где мой любимый внук? – тут же повеселела женщина. – Ты ведь не будешь скучать по бабушке, да? Меня не будет совсем недолго, а потом я приеду и снова буду носить тебя на руках. Веди себя хорошо, ладно? Пожалей маму. – Я наблюдала за тем, как она говорила все это малышу, склонив голову, и была готова бесконечно благодарить судьбу за то, что все так сложилось. Луиза обнимала меня за плечи, я чувствовала себя почти счастливой. Не хватало лишь одной детали пазла, чтобы счастье стало полноценным, рядом нужен был всего один человек. Человек, который уже забыл меня, заменил другой.