– Да! Я работала большую часть своей жизни, – воскликнула я, едва не выронив тарелку из рук. – Ну, до встречи с Генри, а сейчас у меня есть еще и ребенок. Я не могу вечно жить на деньги мафии.

– Что в этом такого? Большинство женщин Земли отдали бы все, чтобы занять твое место и быть рядом с ребенком, а не пропадать на работе. – Мартина уселась за стол, по-хозяйски придвинула к себе салат, пока я устраивалась рядом с ней. Еще один семейный обед, за которым происходили споры о моей дальнейшей жизни. Честно, я и сама не знала, что должна делать. Да и сейчас было рано об этом говорить, ведь Генри всего два месяца, и я не была готова оставлять его. Но изо дня в день я или Мартина начинали этот разговор.

Кажется, она просто видела, как я стояла у мольберта, как брала Генри на руки и больше не замечала мира вокруг, как могла гулять по берегу моря по несколько часов подряд. Все оставалось почти точно таким же, как и до рождения Генри. А может, мне так казалось, потому что теперь рядом была Мартина.

Она неловко покашляла, что уже было странно. Мартина никогда не испытывала неловкости. Я покосилась в ее сторону, так и застыв с вилкой в руке.

– Ана, – тихо начала женщина, отодвинув тарелку от себя. – Я очень рада, что ты пытаешься жить дальше, даже думаешь о будущем, но, наверное, было бы проще, если бы я жила где-то поблизости?

– Ты и так поблизости, – непонимающе отозвалась я. – Всего два часа на поезде.

– Да, но я имела в виду соседнюю улицу, район, дом. Генри растет, ты справишься и сама, но ты молода, хочется погулять, ходить на свидания и так далее.

– Не думаю, что мне это нужно.

– Одна неудача не значит, что так будет дальше, – вздохнула она, видимо, говоря про Хорхе. Я густо покраснела, ощутив, как загорелось лицо.

– Да, классная неудача. Я совершила кучу дерьма, а он сказал, что любить меня было ошибкой.

– Это жизнь, всякое бывает, – пожала плечами Мартина, а мне стало стыдно от своих собственных слов.

– Знаю… просто я не думала… – Я пыталась подобрать слова, но почему-то выходило скверно. – Все начиналось так красиво и так легко разбилось о реальность. Я не думала о будущем, о прошлом, о настоящем. Целый вихрь чувств, я никогда раньше такого не испытывала, а теперь… – Мой взгляд вперился в тарелку, я боялась смотреть на Мартину, ведь только что почти призналась в том, что не любила ее племянника, почти сына. И хоть она и просила меня жить дальше, вряд ли ожидала таких откровений.

Но вопреки моим опасениям, Мартина накрыла мою ладонь своей.

– У тебя будет еще много таких моментов. Жизнь иногда меняет палитру цветов, их насыщенность, интенсивность. Иногда разбавляет их белым, иногда черным. И с эмоциями происходит все то же самое. Рано или поздно ты найдешь свое спокойствие, то не вихрь чувств, а тишина и покой, которые приносят умиротворение, легкость и уверенность.

– Надеюсь.

– А пока нужно определиться с недалеким будущим, покрестить малыша и устроить наконец ужин по случаю его рождения. – От нее исходило столько энтузиазма, что он заражал, буквально выбивал улыбку. И я даже не думала о ее словах, из которых так и просился вывод о том, что с Хорхе правда все кончено.

– Тогда с чего начнем?

– С того, что я съезжу к себе на пару дней, – рассмеялась Мартина, заставляя меня покрыться холодным потом.

– Но…

– Я уезжала в спешке, ничего толком с собой не взяла. Нужно проверить квартиру, собрать вещи и уже более основательно подготовиться к переезду. Я так волновалась за тебя, что даже забыла платье, которое покупала специально на пополнение в нашей семейке.

Я застыла, а в голове проносились самые ужасные картины, которые только можно представить. Как я одна справлюсь с Генри?

Именно этот вопрос я и задала.

– Как? Обычно. Чего ты боишься? Ты ведь делаешь это каждый день, – усмехнулась женщина, достав сигарету.

– Но ты всегда рядом!

– Ана. – Она поднялась из-за стола, я повторила за ней. Мартина мягко улыбнулась и положила руку на мое плечо. – Ты прекрасная мама, у тебя уже все получается, и тебе не нужен посредник. Я еду всего на парочку дней, потом вернусь, – она снова улыбнулась. Слезы скапливались в уголках моих глаз, а я даже не знала почему. Страшно оставаться одной, когда долгое время рядом с тобой кто-то находился. И сейчас мне было безумно страшно. Я боялась, что не справлюсь, что Генри будет плохо из-за меня, что мир рухнет, если я не смогу успокоить его. А если ему станет нехорошо?

Голова разрывалась от вопросов и страхов. Это мой ребенок, я должна быть спокойна, но почему-то сейчас сомневалась. К тому же я уже допустила, что его похитили. Это уже означало, что я плохая мать.

И я просто расплакалась, медленно осев на табуретку. Закрыла лицо руками, чтобы Мартина не видела моего позора. Браслеты на ее руках звякнули, когда она положила зажигалку и сигарету на стол, а затем на мои плечи легли теплые руки.