Сейчас, глядя на себя в зеркало, я все еще считал себя идиотом, хотя ситуация стала казаться забавной. Я не знал, к чему может все это привести и зачем вообще согласился на этот чертов праздничный ужин, которые, к слову, тоже ненавидел. Но, сунув пистолет в кобуру, все же вышел из квартиры, сел в машину и через тринадцать минут стоял около двери Анабель.

Мы условились не обмениваться подарками, и, пожалуй, это единственный раз, когда я был благодарен вселенной. Но медведя для Генри все же взял. Удивительно, что игрушка уцелела в той суматохе. Что ж, можно сказать, что ради этого подарка я пожертвовал своим красивым лицом.

Я не успел постучать, как дверь открылась, на пороге оказалась женщина примерно сорока пяти лет: темные волосы заколоты на затылке, в руках покоилась сигарета, и я едва сдержался, чтобы не сделать замечание. Она курила в квартире рядом с новорожденным?!

Женщина внимательно рассматривала меня, словно в музее или кунсткамере, и я уже пожалел, что пришел. Но тут она неожиданно широко улыбнулась, пропуская меня в квартиру.

– Я курю только на балконе, так что давай проходи быстрее, пока Ана не начала ворчать, – проговорила она. Я растерялся от неожиданности. Почему-то думалось, что эта женщина окажется… кхм… не такой.

– И вы даже не попросите оставить оружие за дверью или типа того? – мрачно спросил я, устраивая медведя на тумбочке.

Мартина хрипло рассмеялась, прикрыв дверь:

– А ты бы оставил?

– Нет.

– Тогда не вижу смысла тратить время на то, что не принесет мне пользы или результата, – отозвалась женщина, обходя меня и растворяясь где-то за поворотом на кухню. Я замялся, кажется, впервые в жизни чувствуя себя так не к месту. А когда Анабель показалась из комнаты в простом черном платье, с зачесанными набок волосами, в груди разлилось тепло, словно кто-то всучил мне в руки пресловутое сладкое какао. Она посмотрела на меня, ее губы тронула легкая улыбка, и мир вокруг стал ярче.

Девушка подошла ко мне:

– Ты пришел.

– Пришел. – Признаться, это первый раз, когда я не находил слов. Все казалось таким нереальным, несуществующим, просто сном, в котором наконец-то не одолевали кошмары. Анабель посмотрела мне за спину, на медведя, нахмурилась.

– Договаривались ведь без подарков.

– А это не тебе. – Я едва сдержался, чтобы не коснуться ее. – Это для Генри. Надеюсь, он не будет слишком сильно проклинать дядю Хорхе за несвоевременное появление в этом мире.

– Уверена, ему понравится, – кивнула Ана.

– Чего вы там застряли? Ужин уже готов! – крикнула с кухни Мартина, мы с Анабель переглянулись, словно подростки, которые первый раз решились на совместный ужин с родителями.

На столе, заставленном едой, притаилось несколько свечей, венок и небольшая настольная елочка. Повсюду витал аромат запеченной курицы, хвои, жженых спичек, табака и красного сухого вина. Наверное, так и должно выглядеть нормальное Рождество. В нем не должно быть шумных клубов, перестрелок и мыслей о том, что через несколько дней твой близкий друг снова окунется в траур.

Мартина уселась первая, мы с Анабель оказались прямо напротив нее. Холодный взгляд женщины вперился прямо в меня, и я никогда бы не подумал, что буду испытывать неловкость, но именно так я бы и назвал чувство, которое сейчас ощущал.

– Надеетесь, что я сам пущу в себя пулю под вашим пристальным взглядом? – хмыкнул я.

Мартина закатила глаза, посмотрела на Анабель.

– Щупленький какой-то, – она качнула головой в мою сторону, а я едва не разразился громким хохотом. Так меня еще не называли.

– Мартина! – воскликнула Ана, и ее лицо стремительно покрылось краской.

– Что? – невозмутимо отозвалась женщина, достав сигарету. – Люблю больших мужчин, большие члены и большие деньги. – Она пожала плечами и как ни в чем не бывало взялась за вилку.

– Обойдемся без раздеваний, – усмехнулся я. Анабель сжала мою руку под столом.

– Ну хотя бы счет покажешь? – Мартина вопросительно подняла бровь и расслабленно откинулась на спинку стула. Я все же рассмеялся, переплетя наши с Аной пальцы. Пульс участился. Ее рука оказалась холодной, но все же такой нежной. Как тогда, когда она касалась моей щеки. Мне бы хотелось вернуться в тот момент. Снова ощутить ее ласку. Но я лишь прикрыл глаза, глубоко вдохнул и ответил на взгляд Мартины.

– В следующий раз принесу выписку из банка, – нарочито серьезно кивнул я, вынуждая Мартину фыркнуть.

– Нет уж, – влезла Анабель, строго посмотрев сначала на меня, потом на Мартину. – Хватит этих препирательств. – Она нахмурилась. Взгляд Мартины стал ласковым, теплым. Таким, будто она смотрела не на вдову своего племянника, а на дочь.

– Ана, это всего лишь шутки, – проговорила женщина. – Это твой друг, не мне с ним по душам болтать.

– Забудьте, – отмахнулась Анабель.