– Ты о чем-то крепко задумалась, – говорит он, не поднимая взгляда.

Я верчу в руках книгу.

– Очень хорошая книга. Настоящая головоломка. – Мои слова звучат совершенно неубедительно.

– Персефона. – Его серьезный тон требует ответа. Честного ответа.

Слова слетают с языка, и я не успеваю их сдержать.

– Ты больше не водил меня в свою темницу для секса.

– Это не темница для секса.

– Аид, это само воплощение темницы для секса.

Тут он наконец откладывает ноутбук в сторону и уделяет мне все свое внимание. Хмурит брови.

– Мы хорошо проводим время.

– Хорошо – это еще мягко сказано. Мне нравится исследовать твой дом и нижний город. Нравится исследовать тебя. – Мои щеки заливает румянец, но я продолжаю. – Но ты сказал, что хочешь, чтобы люди воспринимали нас всерьез, а как они могут воспринимать нас всерьез, если ты обращаешься со мной не так, как от тебя ожидают?

– Я не хотел делить тебя с извращенцами из верхнего города. – Он говорит так спокойно, будто не огорошил меня своими словами. Аид стягивает плед, под которым я устроилась, и бросает его на пол. – Хотя ты права. Возможно, они не сделали следующий шаг, потому что мы не вынудили их сделать его.

Я таю, чувствуя, как его рука сжимает мою лодыжку. С ним всегда так. Я все жду, когда накал стихнет, когда от обоюдной доступности потускнеет великолепие секса между нами. Но пока это не произошло. Напротив, за последние пару недель я стала хотеть его еще сильнее. Я как собака Павлова. Он прикасается ко мне, и я тотчас сильно его хочу.

О чем мы говорили?

Мысленно встряхнувшись, я стараюсь сосредоточиться.

– Мы стараемся заставить их действовать?

– Мы стараемся их задеть. По крайней мере, его. – Аид ведет рукой по моей голени и, обхватив ногу под коленом, тянет меня за собой на диван. Поужинав в очаровательном ресторанчике неподалеку, мы поднялись прямиком в его комнату, поэтому на мне до сих пор красуется одно из кокетливых платьев, которые сшила для меня Джульетта. Судя по тому, каким горячим взглядом Аид окидывает меня, платье нравится ему больше, когда подол задран до бедер. – Покажи мне.

Я тянусь дрожащими руками и слегка задираю платье ровно настолько, чтобы он смог под него заглянуть.

Аид приподнимает брови.

– Смотри-ка, надела трусики, как хорошая девочка.

– Ну да, иногда мне нравится дразнить. – Я отпускаю платье и отодвигаю трусики в сторону. Неважно, что Аид видел каждый сантиметр моего тела и прикасался к нему губами. Делая так, я чувствую себя порочной, а играя на грани этого ощущения, впадаю в зависимость, от которой, возможно, никогда не смогу избавиться. Не могу сейчас думать ни об этом, ни о том, что будет потом.

Когда закончится зима. Когда я обрету свободу. Когда навсегда исчезну из жизни Аида.

Он сдвигает меня еще на несколько сантиметров ближе и наклоняется над моими разведенными бедрами. Один взгляд – и я выпускаю трусики из рук и приподнимаюсь на локтях. Аид прикасается к шелковому белью губами. Я стону.

– Боги, это так приятно.

Похоже, он не намерен снимать с меня белье и медленно ласкает через ткань, отчего под ней становится скользко и влажно. И только когда я начинаю тяжело дышать и изо всех сил стараюсь не приподнимать бедра, Аид встречается со мной взглядом.

– Завтра у нас будет вечеринка.

– В… вечеринка.

– Угу-м. – Наконец-то он носом отодвигает трусики в сторону, а потом долго и основательно целует меня там. – Скажи, чего ты хочешь. Опиши подробно.

Мне приходится сдержать стон.

– Что?

– Сейчас же.

Я смотрю на него сверху вниз. Он хочет, чтобы я прямо сейчас описала, чего хочу, пока он трахает меня языком? Видимо, да. Я прикусываю нижнюю губу и стараюсь сосредоточиться, противясь волнам удовольствия, которые он посылает по моему телу. У меня было предостаточно времени, чтобы изучить и свои вкусы, и вкусы Аида, но по моим ощущениям это совсем другое дело.

– Я… эм… я хочу.

Я не хочу ему говорить.

Сжав пальцами его волосы, я приподнимаю бедра, открываясь перед ним. Но он больше не прикасается ко мне языком. Я сжимаю его руками, но Аид все равно с легкостью отстраняется от меня. Нахмурив брови, вглядывается в мое лицо.

– Учитывая все, чем мы занимались в последние несколько недель, какое желание могло вызвать у тебя такую неуверенность?

– Мне нравится быть с тобой. Нравится все, чем мы занимаемся.

Он хмурится еще больше.

– Персефона, если бы я не был готов дать все, что тебе нужно, то не стал бы спрашивать.

Я не хочу. Я правда не хочу. Это слишком неправильно, слишком пошло даже для нас. Понимаю, что крайне лицемерно требовать от Аида, чтобы он не сдерживался со мной, а потом самой поступать точно так же, но мне кажется, тут все иначе. Так и есть, все иначе.