– Сегодня утром распространился слух, что вы с Аидом, ну, занимались сексом на глазах у половины нижнего города. Я думала, люди просто сплетничают о всякой ерунде, но…

– Это правда. – Я чувствую, как краснеет лицо. – Наш план не сработает, если мы будем просто притворяться. Все должно быть по-настоящему.

Следующей говорит Эвридика, моя милая, невинная сестра, и ее голос звучит низко и яростно.

– Мы сейчас же приедем и заберем тебя. Если он думает, что может принуждать тебя…

– Никто и ни к чему меня не принуждает. – Поднимаю руку. Нужно сразу все прояснить. Стоило знать, что, говоря уклончиво, я лишь подстегну все их защитные инстинкты. – Расскажу вам всю правду, но вы должны успокоиться и выслушать меня.

Психея кладет руку Эвридике на плечо.

– Расскажи, а потом мы решим, как на это реагировать.

Лучшего предложения я не получу. Я делаю глубокий вдох и рассказываю им все. Как я настояла на сделке. Как Аид постоянно меня опекает. Как хорош секс.

Я не упоминаю ни историю, связывающую Аида с Зевсом, ни о покрывающих его тело шрамах, которые, вне всякого сомнения, остались после пожара, погубившего его родителей. Пожара, который устроил Зевс. Я безоговорочно доверяю сестрам, но что-то во мне противится тому, чтобы я рассказывала эту историю. Это не секрет, но очень на него похож, словно знание, которые мы разделили с Аидом и которое еще больше связало нас вместе.

И…

Я колеблюсь, но, в конце концов, с кем еще мне поговорить об этом?

– Я чувствую, будто здесь я могу дышать. С Аидом мне не нужно притворяться, не нужно все время быть безупречной и яркой. Я чувствую, будто… Будто я наконец-то начинаю понимать, кто я такая под этой маской.

У Эвридики сердечки пляшут в глазах.

– Только ты могла убежать и очутиться в постели с сексуальным мужчиной, который полон решимости сделать все, чтобы тебя защитить. Тебя действительно благословили боги, Персефона.

– Когда объявили о помолвке, мне так совсем не казалось.

Радость Эвридики меркнет.

– Нет, наверное, не казалось.

Психея смотрит на меня так, будто впервые видит.

– Ты уверена, что это не хитроумная ловушка? Ты неспроста выстраивала такую защиту.

Подавив интуитивный порыв все отрицать, я заставляю себя задуматься.

– Нет, это не хитроумная ловушка. Он ненавидит Зевса так же сильно, как и я. У него нет причин думать, что, уничтожив меня, он причинит боль кому-то еще. В любом случае он не такой. Он совсем не такой, как все остальные из Тринадцати. – Это я знаю точно. Я так долго выживала в кругах власти и влияния Олимпа только благодаря инстинктам и умению врать не краснея. Но с Аидом мне не нужно лгать. Инстинкты говорят, что он не опасен.

– Ты уверена? Ведь мы все знаем, что ты была увлечена титулом Аида уже…

– Проблема не в Аиде. – Мне не хочется рассказывать им то, что я знаю о матери, но они должны знать. – Мать угрожала перекрыть все поставки продовольствия в нижний город, пока Аид не вернет меня.

– Мы знаем. – Каллисто проводит рукой по своим длинным темным волосам. – Она доводила себя до исступления, разглагольствуя об этом с тех пор, как ты ушла.

– Она волнуется, – говорит Эвридика.

Каллисто фыркает.

– Она злится. Ты бросила ей вызов и опозорила перед остальными из Тринадцати. Она с ума сходит, пытаясь сохранить лицо.

– И волнуется. – Эвридика бросает взгляд на старшую сестру. – Она занимается уборкой.

Вздыхаю. Легко изобразить мою мать злодейкой вроде Зевса, но она правда нас любит. Просто не позволяет этой любви встать на пути ее амбиций. Моя мать может с невозмутимым видом раздавать приказы, как генерал, идущий в бой, но когда она волнуется, то занимается уборкой. Только это ее выдает.

Но в конечном счете это ничего не меняет.

– Она не должна была так со мной поступать.

– Никто с этим не спорит. – Психея вскидывает руки. – Никто вообще ни с чем не спорит. Просто мы беспокоимся. Спасибо, что позвонила и дала знать, что ты в порядке.

– Берегите себя. Я по вам скучаю.

– Мы тоже скучаем по тебе, – Психея улыбается. – Не волнуйся за нас. У нас здесь все под контролем, насколько это возможно. – Она вешает трубку, пока до меня не успевает дойти смысл ее слов.

Не волноваться за них.

Я и не волновалась. До этого момента.

Я перезваниваю. Долго слушаю гудки, пока Психея не отвечает на вызов. На этот раз Каллисто и Эвридики нигде не видно, и Психея выглядит уже не такой бодрой, как несколько минут назад. Я хмурюсь.

– Что происходит? Что вы не договариваете?

– У нас все хорошо.

– Да, ты это уже говорила, но звучит все так, будто ты пыталась меня успокоить, но ничего не вышло. Говори прямо. Что, черт побери, происходит?

Она оглядывается через плечо, и свет в комнате становится более тусклым, как будто она закрыла дверь или окно.