Странный импульс в груди становится сильнее. Похоже, я лишился дара речи. Иначе не объяснить, почему я смотрю на нее, будто впервые вижу. Хотя дело не только в этом. Я уже видел ее чертовски свирепой, но она никогда не защищала меня с такой яростью. Это странное и новое чувство, и я не знаю, что с ним делать.

К счастью, от необходимости дать ей ответ меня спасает появление Гермес с Дионисом. Поскольку шоу (официальное и неофициальное) завершилось, все вокруг в разной степени обнажения начинают свои действа. Но не эти двое. Они всегда приходят, но только Гермес принимает в этом участие, и то крайне редко. Что же касается Диониса, то секс не входит в число его пороков.

Дионис указывает на кресло, которое занимают две женщины.

– Шевелитесь.

Они встают и отходят на пару метров в сторону, а он придвигает кресло к нам.

– Классная вечеринка.

– Рад, что тебе нравится, – сухо отвечаю я. Он плюхается в кресло, и Гермес присаживается на подлокотник. Рассеяно проводит пальцами по волосам Диониса, но ее темные глаза внимательны. Я вздыхаю. – Да, Гермес?

– Ты знаешь, что я не люблю указывать тебе, как жить.

– А когда тебя это останавливало? – Чувствую, как Персефона напрягается, словно свернувшаяся в клубок змея, и, проведя ладонями по ее телу, я прижимаю ближе к себе и обнимаю за талию. Не думаю, что моя маленькая сирена набросится на кого-то, тем более на члена Тринадцати, но и того, что она так успешно заткнет Эроса, я тоже не ожидал. Она полна сюрпризов, и это не должно вызывать у меня такое сильное восхищение.

Дионис обнимает Гермес за талию и наклоняет голову, чтобы ей было удобнее продолжать свои рассеянные поглаживания. Каким бы расслабленным он ни казался, сейчас он так же трезв и проницателен, как она.

– Ты играешь с огнем, мой друг. Готов к тому, что будет дальше?

Быть не может, чтобы в трезвом состоянии они были склонны драматизировать больше, чем в пьяном. И все же это так.

– Не все из нас принимают решения второпях.

– Знаешь, когда мы говорили, что тебе стоит расслабиться, то вовсе не имели в виду, что ты должен трахнуть невесту Зевса на глазах у пятидесяти человек, которые ринутся обратно в верхний город и станут с пеной у рта пересказывать ему увиденное в мельчайших деталях. – Гермес поправляет очки. – Не считая нас, конечно. Мы не позволяем себе распространять подобные слухи.

Я фыркаю.

– Если среди присутствующих найдется тот, кто верит в это утверждение, готов продать ему отличную недвижимость на побережье в Огайо.

– Аид. – Гермес прекращает гладить Диониса и садится прямо. – Это была шутка? – Она указывает на Персефону. – Что ты с ним сделала? Прошло три дня, а он уже шутит. Это странно и противоестественно, и вы оба должны немедленно остановиться.

Персефона шумно выдыхает.

– Возможно, ты бы знала, что Аиду свойственна ирония, если бы замолчала и дала ему вставить хоть слово.

Гермес медленно моргает.

– Эм.

– А еще, раз уж вы такие хорошие друзья, может, стоит подумать о том, чтобы не бежать обратно к Зевсу после каждого своего визита и не судачить обо всем, что здесь увидели. От этого вы становитесь не хорошими, а прямо-таки отвратительными друзьями, сколько бы раз ни заваливались пьяными к Аиду домой.

Гермес еще раз медленно хлопает глазами.

– Аид, я влюбилась.

– Смирно, девочка.

– Еще одна шутка. – Она громко восклицает, извиваясь всем телом, и Дионису приходится спешно ее подхватить, чтобы та не свалилась с подлокотника. – О боги, я ее обожаю. – Гермес выпрямляется и смотрит на Персефону с широкой улыбкой. – Ты просто прелесть.

Персефона поворачивается ко мне.

– Я только что накричала на нее, и теперь она говорит, как сильно меня любит. В чем подвох?

– Просто это Гермес, – пожимаю плечами я. – Разносить сплетни с одного берега реки Стикс на другой – часть ее работы. Потому все эти люди и собрались здесь.

Щеки Персефоны покрывают пятна румянца.

– Верно. Я на мгновение забыла об этом.

Она забыла об этом, потому что поспешила броситься на мою защиту. Я не понимаю. Персефона не получит никакой выгоды, защищая меня. Это она пришла ко мне за защитой, а не наоборот. Но Дионис вновь спасает меня от необходимости придумывать подходящий ответ.

Он смеется.

– Вы бы видели, как Зевс взбешен. На публике он ведет себя спокойно, но ходят слухи, что он разнес целую комнату, когда узнал, куда ты убежала. А когда поймет, что ты скачешь у Аида на члене у всех на глазах? – Он качает головой. – Атомный взрыв покажется ерундой.