– Врунишка. Я очень тебе нравлюсь. – Ахиллес быстро раздевается. Я провел с ним почти половину жизни, но у меня всякий раз перехватывает дыхание при виде его загорелой кожи и обещаний, которые таит его сильное тело. Он образец совершенства и всегда был им, сколько себя помню. В восемнадцать я был неуклюжим и неуверенным в своем теле. Но у Ахиллеса, похоже, никогда не было такой проблемы. Он всегда знал, кто он и куда направляется.

На самый верх.

Он идет в душ, чтобы включить воду. Спустя несколько мгновений к нам устремляются клубы пара. Я отворачиваюсь. Вынужден это сделать, потому что наблюдать за Ахиллесом в душе – один из моих любимых пороков. Если не возьму себя в руки, тут же разденусь и окажусь вместе с ним под струями воды. Сейчас не время. Я должен помнить об этом. Должен…

Елена осторожно прижимает ладони к моей груди. Взгляд у нее слегка ранимый, но в остальном ее, похоже, совсем не беспокоит, что Ахиллес… ведет себя как Ахиллес.

– Он всегда такой?

– Да.

Ее губы изгибаются в улыбке.

– У тебя давление, наверное, зашкаливает. Ты такой рациональный, а он… такой, какой есть.

– Ты не обязана соглашаться, – выпаливаю я. – Ни на что. Он напорист, но с уважением относится к отказу. – Это одна из многих черт, которые люблю в Ахиллесе. В жизни он готов преодолеть все препятствия на своем пути, а не искать обходной, но в спальне он заинтересован, чтобы всем было хорошо. Если это не так, все прекращается.

– Знаю. – Она нежно улыбается, встает на цыпочки и оставляет нежный поцелуй на моих губах. – Но, как ты сказал, он по-своему заботится о нас обоих?

Ахиллес с Еленой совсем не такие, как я. Не могу понять, как ссоры и секс могут принести больше утешения, чем поиск решения. Мне нравится препираться с Ахиллесом, особенно когда он заводится и все заканчивается особенно жестким сексом. И не могу отрицать, что секс всегда помогает остановить нескончаемый поток моих мыслей. Но секс ничего не исправит и не упростит. Он лишь временная мера, пластырь, краткосрочный обходной путь.

А поиск решения? Он принесет долгосрочное облегчение.

Можно заняться и тем и другим, и каждый удовлетворит свои потребности, потому что мы очень разные. Кажется, Елена уже увереннее стоит на ногах и больше похожа на саму себя. Я медленно киваю.

– Да, он по-своему заботится о нас. – Это он сейчас и делает.

Елена тянет меня за майку.

– Пойдем, поиграй с нами, Патрокл. Мы будем нежны. А когда устанем, можешь рассказать, что происходит у тебя в голове.

Мне очень этого хочется, но, что бы они оба ни говорили, секс все меняет. Уже изменил. Я надеюсь, что после этого мы сумеем найти выход. Мне так отчаянно хочется в это верить, что я рискую оставить без внимания все свидетельства, говорящие об обратном.

– Все это закончится разбитым сердцем. Либо он станет Аресом, разрушив твои мечты, или ты станешь им и разрушишь его. Или победит кто-то другой, и это сломит вас обоих. – Вдвойне, потому что в случае победы Ахиллеса или Елены, по крайней мере, остается маленький шанс все исправить и достичь будущего, которого внезапно хочу больше всего на свете. Мы втроем.

Этому не бывать, если Елена выйдет за другого.

– Патрокл… – Она тянется и целует меня снова, на сей раз дольше. – Мы можем без конца беспокоиться о будущем, пока не дойдем до того, что будем готовы свернуть друг другу шею. Это не изменит того, что будет в следующем испытании, как не изменит и того, что случится после. Или… мы можем пойти за Ахиллесом и насладиться оставшимся у нас временем.

– Но…

– Мы можем продолжить этот спор позже, если хочешь, – говорит она, приникнув к моим губам. – Когда твоя жизнь – это череда плохих событий, учишься получать удовольствие и радость при любой возможности. Я устала, меня всю трясет, и сердце болит. Я могу ошибаться, но мне кажется, ты чувствуешь то же самое, хотя и по другим причинам.

Я вздрагиваю.

– Почему ты так говоришь?

– Считай это обоснованным предположением. – Она отстраняется и смотрит на меня. – Не знаю, что между вами происходит, но сожалею, если это как-то связано со мной. – Елена покусывает нижнюю губу. – А еще понимаю, что я такая же настойчивая, как и он. Так что ничего страшного, если ты не хочешь.

Если не хочу?

Я едва не смеюсь от этой мысли. Конечно хочу. Но не так просто увидеть желаемое, а потом протянуть руку и взять это. Разве что… Может, как раз просто? Может, я могу наплевать на последствия и отвлечься ненадолго?

Если нам суждено потерпеть крах, почему не сделать так, как они предлагают, и не испытать то немногое доступное мне удовольствие и радость?

– Елена.

– Да?

– После этого… – Почему так сложно произнести эти слова? Прокашливаюсь и пробую снова. – Когда закончим, хочу поговорить о том, из-за чего так запутался, но только если ты обещаешь, что сделаешь то же самое.