– Вам повезло. Не думаю, что что-то сломано. Однако я бы хотела сделать рентген. Чтобы убедиться.

– Они не сломаны. – Патрокл осторожно дотрагивается до своего бока. – Я уже ломал ребра, и тогда все было иначе.

Она издает вздох.

– Ладно. Упрямьтесь. Я не могу заставить вас лечиться.

Ахиллес возмущается.

– Сделай рентген.

– Со мной все нормально, – мотает головой Патрокл. – Я ужасно устал и весь грязный, поэтому хочу принять душ, поесть и лечь в кровать. Все в порядке, Ахиллес. Клянусь.

Я недостаточно хорошо знаю Патрокла, чтобы понять, врет он или нет. Странно это осознавать. Мы провели рядом всего неделю, а кажется, что прошло гораздо больше времени. Во всяком случае, пока не наступает момент вроде этого, когда становится очевидным, как плохо я его знаю.

Но даже Ахиллес смотрит на него так, будто не знает, чему верить. Наконец, он качает головой.

– Если выясню, что ты лжешь, я тебя отлуплю.

– Я знаю.

Ахиллес обращается к врачу и одаривает ее вежливой улыбкой.

– Большое спасибо, что осмотрели их, мэм.

– Лед и отдых. – Она отворачивается и идет к выходу.

Ахиллес бросает на нас сердитый взгляд.

– Я могу надеяться, что вы посидите смирно и не покалечитесь еще больше, пока я схожу за едой? Или выпрыгнете в окно и устроите драку с Минотавром?

Я закатываю глаза.

– Это было испытание. Я бы сказала, что вполне ловко его прошла, учитывая, что столкнулась с Тесеем.

– Да, пожалуй, так. – Внезапно он ухмыляется. – Видел его колено. Отличная работа, принцесса.

Краснею в ответ на его похвалу. Он озвучивает ее легко, безо всякой подоплеки. Я не вполне это понимаю, но мне приятно.

– Спасибо.

– Иди. – Патрокл медленно встает на ноги. На него больно смотреть, но он двигается лучше, чем раньше. Утром, наверное, не сможет ничего делать, но это битва завтрашнего дня. – И захвати побольше льда.

– Разумеется. – Ахиллес в последний раз бросает на него пристальный взгляд и выходит из комнаты.

Патрокл качает головой.

– Давай. Если будем сидеть смирно и ждать его возвращения, он сочтет это доказательством, что наше состояние хуже, чем мы утверждаем, и потребует, чтобы нас осмотрел еще один врач.

Я невольно улыбаюсь.

– Упасите боги.

– Ты шутишь, а Ахиллес превращается в курицу-наседку так же стремительно, как бросается в бой. Его не победить.

– Это мило, тебе так не кажется? – Я осторожно устраиваюсь рядом и опускаю голову ему на плечо. Это приятно. Правда, приятно.

Он фыркает.

– Пожалуй, это подходящее слово.

Не проходит и десяти минут, когда Ахиллес возвращается в номер. Окидывает нас внимательным взглядом, но, похоже, остается доволен.

– Ну, уже что-то. – Он ставит на стол огромную коробку, наполненную пакетами со льдом и таким количеством еды, что я не знаю, как с ней быть. – Давайте поедим.

Быть с ними так легко. Даже несмотря на то что устала, у меня все болит, а сердце саднит от язвительных слов Париса, в компании этих двух мужчин чувствую себя гораздо спокойнее, чем за все время, сколько себя помню. Я не беспокоюсь из-за отсутствия макияжа, как и о том, что они используют мои неосторожно сказанные слова в качестве оружия и нападут, когда меньше всего этого ожидаю.

Это приятно. Более того, это роскошь, которую, как мне известно, не могу себе позволить. Да, мы все прошли второе испытание и дали нашему трио еще немного времени, но конечный результат остался неизменным.

Один из нас станет Аресом. Остальные потеряют мечту, за которой гнались слишком долго.

– Елена. – Голос Ахиллеса вырывает меня из размышлений. Он внимательно на меня смотрит. – То, что сказал Парис в фургоне…

Теплое чувство в груди немного рассеивается.

– Не имеет значения. – Я не стану признавать, что Парис меня пугает. Пробивает брешь в моей уверенности, эмоциональной безопасности, а потом стоит с легкой улыбкой на губах и наблюдает, как теряю контроль и прихожу в ярость. Было время, когда успокаивала себя тем, что он причиняет мне только душевный вред, будто это чем-то лучше. Правда в том, что он причинил мне непоправимый ущерб как психологически, так и эмоционально. Делаю глубокий вдох. – Он не имеет значения.

Похоже, Патрокл мне не верит.

– Неправильно, что он так говорит с тобой.

– Нет. Неправильно. – Я вижу заставший на их лицах вопрос и, быть может, поэтому, отвечаю, не заставляя их его озвучивать. «Почему ты была с таким человеком?» – Он не был таким, когда мы только познакомились. Он был… милым. – Лицо горит от унижения. Я выросла в Олимпе. Я должна была знать, что нельзя верить милому обманчивому облику, каким бы убедительным он ни был. Но я так изголодалась по доброте, что угодила прямо в объятья Париса. – Все было как в истории про лягушку в кипятке. Я не замечала, что он меня изводит, пока не стало слишком поздно.

Ахиллес хрустит костяшками пальцев.