После окончания старшей школы я переехала из отцовского пентхауса в свою квартиру. Жизнь с Зевсом едва ли проходила в комфортной, спокойной обстановке, и мы с братом и сестрой справлялись с этим по-разному. Обычно затевая ссоры. Мне пришлось привыкать жить одной, но вскоре стала так ревностно относиться к своей территории, что редко разрешала кому-то переночевать у себя. Даже – особенно – любовникам. Я не люблю вставать рано, а это значит, что мне трудно облачиться в публичный образ раньше полудня.

Единственный раз позволила себе нарушить установленный порядок, когда встречалась с Парисом, и он заставил меня пожалеть об этом. Достаточно было всего несколько раз проснуться вместе, как на меня посыпались замечания. Поначалу они были безобидными. «У тебя усталый вид, Елена». Но скоро обернулись жесткой критикой. «Может, тебе не стоит выходить из спальни без макияжа? Вдруг тебя сфотографируют через окно? Подумают, что ты больна». Дошло до того, что я стала просыпаться на час раньше него, чтобы сделать макияж и прическу и не дать повода меня упрекнуть.

Но Парис, разумеется, нашел другие способы терзать меня.

Но мне даже и мысли не пришло сохранить маску в присутствии этих двух мужчин. Ахиллес – первый человек за пределами моей семьи, который испытал на себе мою язвительность, а Патрокл пробуждает во мне непростительную мягкость, о которой успела забыть. Я не красилась, кроме тех случаев, когда мы должны были оказаться перед камерами, и никто из них не сказал по этому поводу ни слова. Не уверена, что они вообще что-то заметили.

От запаха кофе текут слюнки, и я спешу к кухонной стойке.

– Не знала, что у нас в номерах есть кофеварки. – Уверена, что заметила бы ее в своем номере, если бы она там была, но я была рассеянна со дня приезда.

– Их нет. Мы попросили выдать нам одну, потому что Ахиллес невыносим без утренней дозы кофеина. – Патрокл протягивает кружку, и я замечаю, что одна перед ним уже стоит. – Со сливками и сахаром, верно?

Я иду к столу и забираю у него кружку. Как он смог запомнить, какой я предпочитаю кофе? Его вчера и в комнате не было, когда я готовила себе кофе. Смотрю на него, но решаю отложить этот вопрос на другой день. Отпиваю кофе и невольно улыбаюсь.

– Идеально.

– Елена.

Маленькая радость от идеальной чашки кофе меркнет.

– Знаю. Пора поговорить.

Патрокл бросает взгляд на Ахиллеса. А меня снова поражает интимность момента. Очевидно, они давно знают друг друга, потому что, как настоящая пара, ведут диалог, не произнося ни слова. Я не обращаю внимания на укол ревности. Хочу испытать такой же уровень комфорта в отношениях.

К сожалению, для этого нужно снизить бдительность, а когда такое случилось в последний раз, я оказалась в отношениях с Парисом.

Делаю еще один глоток кофе. Сейчас они либо мягко меня отвергнут, либо попытаются уговорить отказаться от состязания. Первое я приму. А последнее? Удачи им. Я сажусь на третий стул у стола. Вчера их было всего два, значит, утром кто-то принес сюда еще один. Маленькое проявление заботы, из-за которого мне незачем так волноваться. Боги, я в раздрае.

– Надо и дальше трахаться.

Патрокл давится и начинает кашлять, но я поглощена тем, что смотрю на Ахиллеса. Он ведь не сказал то, что мне показалось?

– Что?

– Было весело. Я хочу все повторить. – Он смотрит на меня, будто подначивает возразить ему. – Ты тоже этого хочешь.

Стоило бы с ним поспорить. Секс был, мягко говоря, умопомрачительным. Я говорила правду, когда заметила, что хорошо умею отделять одно от другого (спасибо отцу), но не могу быть уверена, что мое сердце не взбунтуется, если продолжу спать с ними обоими. Возможно, смогла бы устоять перед Ахиллесом, но…

Я смотрю на Патрокла. Он весь красный, но, кажется, дышит уже нормально.

– Он не обсудил это с тобой.

– Нет, – выпаливает он. – Не обсуждал.

Ахиллес пожимает плечами и потягивает кофе. Он делает вид, будто ему наплевать, но по напряжению в его плечах ясно, что итог этого разговора заботит его больше, чем он хочет признать.

– Я и не должен сперва обсуждать это с ним. Патрокл позволит чувству вины помешать ему сделать то, что он хочет, а он хочет нагнуть тебя над столом и…

– Ахиллес, хватит. – Патрокл так резко ставит кружку на стол, что кофе выплескивается ему на руку. Но он, похоже, не замечает, сверля своего возлюбленного сердитым взглядом. – Твою мать, такое ощущение, что ты никогда не думаешь, прежде чем говорить. Мы воспользовались ситуацией и…

Так, а с этим пора завязывать.

Знаю, он не хотел, чтобы его слова прозвучали так, будто он считает меня слабой, будто я не могу постоять за себя и принимать собственные решения, но в моей жизни слишком много людей не слушали меня, потому что хотели контролировать. Не думаю, что за его словами кроется злой умысел или манипуляция, но это не отменяет того, что в итоге он игнорирует мои мысли и чувства.

– А почему бы тебе не спросить меня?

Он замирает.

– Что?