– Я спрашиваю не об этом. – Но пока он ждет, когда продолжу, мне не удается подобрать слова. Я и не хочу. Если спрошу, о чем он думал, пока смотрел на нее – на нас – с тем особенным выражением лица, он ответит мне честно. Знаю, что ответит.

Не уверен, что готов услышать это.

– Клянусь гребаным богом, если ты скажешь какую-нибудь хрень вроде того, что это знак нашего скорого расставания, я отведу тебя на тренировочный мат и отметелю.

– Попробуешь, – огрызаюсь я.

– Да. Ты побеждаешь не реже меня. – Он слегка улыбается, хотя улыбка быстро меркнет. – Знаю, сейчас творится полная неразбериха, но так будет не всегда. Как только этот турнир закончится, все вернется на круги своя. Даже лучше станет.

Нет, ничто не вернется на круги своя, даже если бы Елены и в помине не было. Возможно, мы с Ахиллесом занимаем относительно высокое положение в структуре власти под руководством Афины, но мы всего лишь солдаты. В конце турнира Ахиллес станет Аресом. Одним из тринадцати самых могущественных людей в Олимпе. После этого ничто не будет как прежде. Ахиллес окажется в центре внимания вместе с Еленой в роли его жены. Как бы сильно он меня ни любил, это не изменит того, что я снова окажусь в тени.

Для меня будущее всегда было окутано страхом, потому что я потеряю его, как только он станет Аресом. Возможно, это не произойдет по щелчку пальцев, но в конце концов однажды он окончательно меня оставит.

Так было еще до появления Елены.

А каково мне будет наблюдать, как они и дальше живут вместе? Черт, мне невыносимо думать об этом.

Сказать Ахиллесу – все равно что напроситься на ссору. Он все видит иначе, непоколебимо уверен, что сможет пробиться и создать такое будущее, какое сам пожелает. Только когда ему это не удастся, он признает, что я был прав, по крайней мере в этом. Он не верит мне, что наши пути неминуемо разойдутся. Попытается бороться за нас, сохранить наши отношения, отчего в конце будет только больнее.

Лучше сосредоточиться на текущих проблемах. На задаче, у которой должно быть решение.

– Елена не отступит, и тот, кто пытался ее запугать, только все усугубит.

Ахиллес издает почти беззвучный вздох, но не пытается вернуться к первоначальной теме разговора.

– После следующего испытания из двенадцати участников останутся только пятеро. Тогда-то она и вылетит.

Хотелось бы и мне быть таким уверенным. Елена удивляла нас снова и снова. Пускай шансы ее невелики, но так было с самого начала.

– А если нет?

Он мотает головой.

– Вылетит. Просто надо сберечь ее маленькую милую попку до этого момента, а потом прибудет Зевс и бросит ее в башню из слоновой кости, пока не закончится турнир.

Наконец я встаю. Не могу смотреть на кровать, на кресло, на пол. Всюду запечатлены воспоминания о том, что мы сделали. Не верится, что все настолько вышло из-под контроля, но это кажется таким же неизбежным, как и все, что связано с этой ситуацией.

– Это не может повториться. Ты, я и она.

Ахиллес смеется.

– Конечно. Как скажешь. – Он верит в это не больше, чем я.

Хватает всего двух минут в душе, и меня настигает реальность. Я только что занималась сексом с Патроклом и Ахиллесом. Прижимаюсь лбом к прохладной плитке душевой кабины и стараюсь не выставить себя лгуньей, пожалев об этом. Честно говоря, о самом сексе не жалею. Он был великолепен, а потом, когда Ахиллес перестал раздавать указания и присоединился… Я содрогаюсь.

На самом деле словом «великолепно» даже отдаленно не описать случившееся.

Но факт остается фактом, я снова переспала с Ахиллесом, а он мне даже не нравится. Вроде бы. Наверное. По большей части.

Я вздыхаю. Ладно, пора быть честной, по крайней мере с самой собой. Пускай все время повторяю, что мне не нравится этот здоровяк, но мне уже не кажется, что это так, с тех пор… На самом деле не знаю, когда все так резко изменилось, но это факт. Дело даже не в том, что Ахиллес чертовски сексуален, хотя это правда. И даже не в том, что он спас меня вчера ночью.

Однако не могу списывать со счетов желание поклоняться герою. Он ворвался в мой номер и боролся с нападавшим, у которого был нож. Конечно, Ахиллес служит в спецвойсках и способен справиться с одним противником, но это к делу не относится. Он был не обязан это делать. Мог уйти, бросить меня на произвол судьбы и упростить себе жизнь. Если бы меня не стало, вместе со мной исчезли бы и многие трудности в его будущем. Он был бы ни в чем не виноват, и мой брат не смог бы ничего сделать.

Люди погибают во время турнира. Беллерофонт сами так сказали. Конечно, это случилось бы не во время испытания, но у Персея все равно были бы связаны руки. В лучшем случае он мог бы добиться чего-то от Афины, но Ахиллес избежал бы последствий. В конец концов, не он держал в руке нож.