— Я думала, что у меня больше нет чертовой машины. Я думала о еде и постели после очень долгого рабочего дня, но теперь я думаю о том, какой ты мудак, — шиплю я, прежде чем развернуться и потопать прочь.

С проклятием за спиной я слышу звук шагов, прежде чем меня разворачивают, и я сталкиваюсь с твердой грудью Атласа.

— Садись в машину, и я отвезу тебя домой.

— Пошел ты! — огрызаюсь я, до смерти устав от того, что мне говорят, что делать.

С рычанием я обнаруживаю, что меня поднимают и несут обратно к машине, где он бесцеремонно швыряет меня на заднее сиденье: — Какого хрена? — я кричу, когда он забирается следом за мной и захлопывает дверь.

— Следи за своим языком! — рычит он, прежде чем нажать кнопку на крыше машины. — Сначала Альпийская роща, — он отключает интерком и поворачивается ко мне, когда машина отъезжает от тротуара.

— Ты не в своем уме.

Он притягивает меня к себе, его рука обхватывает меня сзади за шею и сжимает, удерживая в дюйме от своего лица.

— Ты испытываешь мое терпение, малышка, — его дыхание овевает мои губы, когда мое дыхание учащается от такой близости к нему.

— Отпусти меня! — приказываю я, но мой голос срывается, из-за чего это звучит скорее как мольба.

— Хммм… такая дерзкая. Скажи мне, этот огонь только для меня, или ты так горячишься для каждого мужчины?

Я моргаю, затем моргаю снова, неуверенная, правильно ли я его расслышала.

Прежде чем я успеваю произнести хоть слово, его губы оказываются на моих, твердые и непреклонные, его язык требует входа. И поскольку я все еще в состоянии шока, я позволяю ему.

Как? Что? Почему? — спрашиваю я, но затем его язык скользит по моему, и вкус мяты в его дыхании, когда его мягкие губы скользят по моим, заставляет меня неосознанно таять в его объятиях.

Чувствуя мою капитуляцию, он притягивает меня к себе на колени, так что мои ноги оказываются у него на коленях. Неопровержимое доказательство, зажатое между нами, показывает, что он так же тронут этим поцелуем, как и я.

Когда он, наконец, отстраняется, мои губы кажутся опухшими, а кожа горит, когда он смотрит на меня сквозь полуприкрытые веки.

— Ты на вкус как солнечный свет. Чистый, блядь, солнечный свет, — он бормочет, все еще держа меня за шею. — Так чертовски сладко.

— Я не знаю, что происходит, — шепчу я, мое сердце пытается переварить события последних нескольких минут. Но единственное сообщение, которое продолжает получать мой мозг, — это сообщение об ошибке.

Этот парень невероятно богат, великолепен, как кинозвезда, и он смотрит на меня так, будто ему крупно повезло. Я только что шагнула в альтернативную реальность? Черт возьми, если так, то я надеюсь, что мороженое здесь без калорий, потому что я собираюсь съесть галлон, когда вернусь домой.

— Пойдем со мной домой.

Это похоже на скрежет иглы по пластинке, шум в моей голове вырывает меня из этого состояния.

Тупой мозг пениса.

— Я не могу, — говорю я ему, немного сдвигаясь, чтобы попытаться снять напряжение, проходящее через меня.

— Не можешь или не хочешь?

— И то, и другое, — признаю я, заставляя его сделать паузу.

— Я не такая девушка. Я не хожу домой с мужчинами, которых не знаю. Это не я. Ты сводишь меня с ума.

— Сделай исключение, — приказывает он.

Я закрываю глаза и качаю головой.

— Отвези меня домой, — шепчу я.

— Черт! — ругается он, осторожно снимая меня с себя, прежде чем устроиться поудобнее.

— Ты заставляешь меня терять голову, — бормочет он себе под нос, прежде чем наклониться вперед и достать что-то из черной спортивной сумки, лежащей на сиденье перед ним.

— Вот. Должно быть, это выпало из твоей сумки в воскресенье, когда Кензо проверял ее, — он протягивает мне мой мобильный.

— О, господи. Спасибо, — я улыбаюсь ему, заставляя его хмыкнуть.

Машина начинает замедляться, когда я смотрю в окно, и до меня доходит, что я уже дома.

Господи, как долго мы целовались?

— Ты работаешь завтра?

— Да, но не во "Флекс". В "Дрифт". Ты знаешь его? — я спрашиваю. Скорее всего, он знает. "Дрифт" — один из самых популярных клубов в городе.

Он кивает: — Мой номер есть в твоем телефоне, как и номера Кензо и Пита. Позвони, когда будешь уходить, и за тобой приедет машина.

Я качаю головой: — В этом нет необходимости.

— Это была не просьба. Я хочу увидеть тебя снова, и для того, чтобы это произошло, ты должна быть в состоянии добраться на работу и с работы в целости и сохранности.

— Атлас, — возражаю я, но он поднимает руку и обхватывает мой подбородок, потирая большим пальцем ямочку на моей щеки.

— Просто скажи спасибо.

Я вздыхаю и сдаюсь. В жизни есть вещи похуже, чем когда кто-то беспокоится о тебе.

— Ладно, хорошо. Спасибо тебе, Атлас.