Я кашляю, чтобы прочистить горло: — Спасибо. — мне удается выдавить из себя, на этот раз больше, как нормальному, функционирующему человеку, а не малышу, заучивающему буквы.

— Конечно, — слово слетает с его языка. Всего одно слово, но холодной отчужденности, которую я слышу в нем, когда он оглядывает меня, достаточно, чтобы вывести меня из ступора горячего парня.

Я качаю головой, испытывая легкое отвращение к себе. Мои друзья рассказывали мне о состоянии, которое они назвали «мозгом пениса». Я предполагала, что это означает «мудак», пока они в шутку не объяснили мне это за дешевыми шотами и пиццей. «Мозг пениса» возникает, когда ты видишь такого чертовски горячего парня, твое тело отключается, и ты впадаешь в коматозное состояние. Это приводит к неспособности формировать связные предложения и активизирует первобытное желание встать на четвереньки и совокупиться.

В то время я назвала это чушью, но теперь мне интересно, может ли он что-то заподозрить.

Его глаза вспыхивают, когда нога Кензо прижимается вплотную к моей.

— В твоей машине есть что-нибудь, что тебе нужно? — спрашивает Кензо, не обращая внимания на брошенный в его сторону взгляд.

Я качаю головой и чуть крепче прижимаю к себе сумочку, отодвигаясь в сторону: — Все, что мне нужно, прямо здесь.

Он кивает, прежде чем горячий парень нажимает кнопку, после чего стеклянная перегородка между водителем и нами опускается.

— Куда? — грубо спрашивает меня горячий парень.

Я потираю руки, прежде чем назвать ему название моей улицы, но не сам жилой комплекс. Я исчерпала все свои риски за день.

— Альпийская роща.

— Пит, отвези нас в Альпийскую рощу, пожалуйста.

— Да, сэр, — отвечает водитель, прежде чем перегородка снова поднимается.

— Спасибо… — я снова шепчу, запинаясь, когда понимаю, что не знаю его имени.

Слегка дрожа теперь, когда холод просочился под мою кожу, я жду, когда он заполнит пробел.

— Ты можешь называть меня Атлас. И пожалуйста. Хотя, если бы ты не была такой упрямой и села в машину до того, как начался дождь, ты бы сейчас не дрожала.

— Ты говоришь «упрямая». Я говорю «умная», — пожимаю я плечами.

— Однако конечный результат был тем же самым. Ты могла бы сидеть здесь в хорошей сухой одежде, — продолжает он, но я раздраженно прерываю его.

— Или в луже крови. Тебе никто никогда не говорил об опасных незнакомцах?

— Я не думаю, что это то, о чем мне нужно беспокоиться, — он отмахивается от меня, заставляя Кензо сухо усмехнуться.

— Ах, это так круто. Всегда хотела встретить кого-нибудь пуленепробиваемого, — невозмутимо говорю я. — Я имею в виду, может, я и не выгляжу как угроза, но у меня в сумке может быть пистолет.

Когда двое мужчин напрягаются, особенно тот, что передо мной, я понимаю, что моя шутка, возможно, не удалась.

— Я должен беспокоиться об этом? — спрашивает Атлас, в его голосе появляются темные соблазнительные нотки, которые заставляют меня странно бороться с желанием потереть ноги друг о друга.

— Что? Нет. Конечно, нет. Я просто говорю о том, что глупо предполагать, что я не смогла бы причинить тебе вред, если бы это было моим намерением, — тихо отвечаю я, отодвигаясь. Или, по крайней мере, это было моей целью, пока Атлас не наклоняется вперед и не кладет большие руки на каждое из моих бедер, неожиданный жар его ладоней обжигает мою кожу при соприкосновении. Он не причиняет мне боли, но его хватка ясно дает понять, что я никуда не денусь.

— Я… я думаю, что могу пойти отсюда пешком, — говорю я им обоим, внезапно чувствуя, что совершила колоссальную ошибку.

Есть что-то в этом темном и хищном мужчине, заставляющим меня чувствовать себя добычей, с которой поиграют, прежде чем сожрать.

Я знала, что должна была доверять своим инстинктам.

— Расслабься. Мы отвезем тебя домой. Сначала скажи мне, у тебя есть пистолет?

Мои глаза чуть расширяются: — Никакого оружия. Клянусь. Это была шутка. Ну, не шутка, а предупреждение. Черт возьми, не предупреждение, но… — я пораженно вздыхаю. Пожалуйста, Боже, сделай так, чтобы слова перестали приходить.

Я вздрагиваю: — Мне жаль.

— Да, ты это уже говорила. Если тебе нечего скрывать, ты не будешь возражать, если Кензо заглянет в твою сумку? Мой охранник сейчас близок к сердечному приступу, несмотря на его внешнее спокойствие.

— Охранник? — я смотрю в сторону Кензо и вижу, что атмосфера крутого серфера исчезла, а на ее месте появился мужчина, который чертовски бдителен и напряжен.

— Я зарабатываю приличную сумму денег, что, к сожалению, делает из меня мишень.

— Вау. Это, должно быть, полный отстой, — бормочу я, заставляя его разразиться удивленным смехом.

— Ну, это один из способов выразить это. Но, да, это действительно отстой. Кензо все равно нужно проверить твою сумку.