— Спокойной ночи, — кричу я, когда Джессика говорит мне идти дальше, пока она пользуется туалетом.

Я спускаюсь вниз и беру свои вещи, посылая быстрое сообщение Питу, чтобы сказать, что я готова. Именно тогда я замечаю сообщение от Атласа. От одного вида его имени на моем экране у меня потеют ладони.

Атлас: Как продвигается работа?

Айви: Прекрасно. Вообще-то, я только что закончила. Я жду, когда приедет Пит.

Атлас : Хорошая девочка. Мне нравится знать, что ты доберешься домой в целости и сохранности.

Айви : Спасибо, что подумал обо мне.

Я нажимаю отправить, затем убираю телефон обратно в карман, когда приходит сообщение от Пита, о том, что он снаружи.

Бедняга, должно быть, ждал меня.

Схватив свою сумку, я спешу на улицу, думая об Атласе и не заставляя Пита больше ждать. Что я должна была делать, так это думать о словах Марвина. Конечно, я вспоминаю их только тогда, когда чья-то рука хватает меня за горло и прижимает к стене здания, мой затылок ударяется о кирпичи с такой силой, что у меня кружится голова.

— Похоже, мне просто придется пригласить тебя на афтепати.

Я узнаю голос Макдуша. Несмотря на то, что было слишком темно, чтобы разглядеть его лицо, особенно из-за того, что он накинул капюшон, я знаю, что это он. И я знаю, что у меня проблемы.

Я бью ногой, попадая ему в голень, заставляя его выругаться. Он крепче сжимает мою шею. Отводя колено назад, на этот раз я целюсь ему в яйца. Очевидно, с него хватит, поскольку он с размаху бьет меня кулаком по голове, отчего все вокруг темнеет.

Марширующий оркестр, поселившийся в моей голове, — вот что меня будит.

Со стоном я переворачиваюсь на бок и, прищурившись, смотрю на свой будильник, обнаруживая, что его нет на обычном месте.

Может быть, это из-за головной боли, или, возможно, из-за того, что я пью кофе перед сном, но мне требуется на минуту больше, чем следовало бы, чтобы понять, что часы отсутствуют, потому что меня нет в моей комнате.

Перебирая свои воспоминания о прошлой ночи, я замираю, когда они возвращаются. Именно тогда я чувствую тяжесть руки на своей талии.

Прикусив губу, чтобы сдержать слезы паники, я осматриваю комнату в поисках выхода. Видеть дверь на другом конце комнаты — это одновременно и благословение, и проклятие. Несмотря на то, что это означало свободу, я должна добраться туда первой, не потревожив моего похитителя.

Мне требуется секунда, чтобы оценить свое тело, с облегчением, кажется, ничего не болит, кроме головы.

Я пытаюсь отодвинуться от мужчины рядом со мной, но он сжимает меня крепче, и у меня вырывается всхлип, прежде чем я успеваю проглотить его.

— Айви? — его голос грохочет.

Подождите, это…

Я переворачиваюсь и вижу Атласа, лежащего рядом со мной.

— Что за… — шепчу я в шоке, позволяя слезам облегчения и замешательства пролиться, не в силах найти в себе силы сдержать их теперь, когда мой наихудший сценарий был отменен.

— Шшш, все в порядке, — он тянет меня, пока я не прижимаюсь к его груди, а его руки не обхватывают меня. Я вдыхаю его запах и использую его, чтобы успокоить свое бешено колотящееся сердце. На мгновение я подумала о худшем. Как бы я не была рада узнать, что меня не похитили и не изнасиловали, это не лает ответы на то, как я сюда попала, где бы это ни находилось.

— Что случилось?

— Кто-то ударил тебя возле места, где ты работаешь. Пит услышал шум, и когда он нашел тебя, нападавший уже скрылся.

— Господи, — я отстраняюсь и морщусь, когда прикасаюсь к виску.

— Тебе здорово досталось, — говорит он тихо, но я слышу гнев в его голосе.

Я сажусь, простыня сползает до талии, обнажая белую рубашку.

Я вопросительно смотрю на него и вижу, что он наблюдает за мной. Что-то в выражении его лица заставляет волоски на моих руках встать дыбом.

— Но почему я здесь, и кто меня раздел?

— Пит привез тебя сюда, потому что он не знает номера твоей квартиры, и он знал, что у меня есть личный врач, который мог бы осмотреть тебя. Плюс, он не был уверен, есть ли у тебя страховка… — он позволяет своему голосу затихнуть, когда мое лицо краснеет.

Нет ничего лучше, чем когда тебе напоминают о пропасти между нашим социальным положением.

— Я обязательно поблагодарю его, — говорю я ему, когда молчание между нами становится неловким. — Он, эм… кто?

— Раздел тебя? Это сделал я. Ты думаешь, я позволил бы кому-нибудь еще увидеть твое тело, кроме себя? — он выразительно качает головой. — Шел дождь, и когда ты упала, твоя одежда промокла. Я не мог оставить тебя в таком виде.