— Объясни это ему, — рявкает на меня отец.

— Я не ребенок и не один из твоих приспешников, так что смотри, как ты, блядь, разговариваешь со мной в моем собственном кабинете. Если хочешь расспросить Кензо о том, что произошло, сядь на свою задницу и спроси. Но если ты просто хочешь проявить себя, то вот дверь.

Он вздыхает и подходит к стулу, тяжело опускаясь на него.

— Я знаю Денниса много лет, — он качает головой. — Это просто показывает, что ты никому не можешь доверять. — Он опрокидывает еще один стакан, из-за чего Кензо смотрит на меня, проверяя, заметил ли я. Он должен знать меня лучше. Я замечаю все. Кажется, дорогой папочка сегодня особенно сильно приложился к бутылке.

— Кензо, ты можешь возвращаться к работе, — Кензо кивает и уходит, не обращая внимания на моего отца, который все равно сейчас смотрит в пространство.

— Ты когда-нибудь задумывался, как бы все сложилось, если бы в тот день мы сделали другой выбор?

— Нет. Мы сделали то, что сделали. Мы облажались не меньше, если не больше, чем когда-либо Эбигейл. Я не могу вернуться назад и изменить то, что было сделано. Я понимаю твое желание покончить с этим, но я отказываюсь позволять этому управлять остальной частью моей жизни.

— Ты совсем не понимаешь этого, Атлас. Тебе нечего терять. Ты ни к кому ничего не чувствуешь, и все же, потеря тебя убила бы меня. Разве ты не видишь, все, чего я когда-либо хотел, это защитить тебя?

Я пожимаю плечами; — Я большой мальчик и могу постоять за себя. В какой-то момент тебе просто придется отпустить это дерьмо.

— Я не знаю, смогу ли. Это преследует меня, ты знаешь. Не столько то, что я сделал, сколько мысль о том, что твоя мать смотрит вниз и видит это. Соль земли, эта женщина. Она могла закрыть глаза на что угодно, но из-за этого перевернулась бы в могиле.

— Кензо прав в том, что если мы продолжим давить, то можем спровоцировать самореализующееся пророчество. Эта жизнь, которую ты так сильно хочешь защитить, тратится впустую, пока мы гоняемся за призраком. Ты должен это увидеть.

— Может быть, — и это самая большая уступка, которую я, вероятно, когда-либо получу от этого мужчины. Завтра, когда в его крови будет меньше виски и он почувствует меньше меланхолии, он снова передумает и снова будет гореть желанием отомстить. Так было всегда.

Когда звонит мой мобильный, на экране появляется фотография Айви, обнаженной, если не считать красных стрингов.

Я тянусь к нему и выключаю, засовывая в карман, надеясь избежать каких-либо вопросов. Но старик слишком проницателен для этого.

— Айви, да? Подружка?

— Айви для тебя под запретом. — Я хорошо осведомлен о его долбоебизме.

Он поднимает руку, сдаваясь, но от меня не ускользает любопытный блеск в его глазах.

— Серьезно, отец. Айви — не твоя забота. Я даже не хочу слышать ее имя из твоих уст.

— Ну, она, должно быть, особенная, раз ты так… защищаешь ее. Скажи мне, она знает, с каким мужчиной трахается, или она занимается этим только ради денег?

Я поднимаю его за шиворот и открываю дверь, прежде чем вытолкнуть его наружу.

Джим поддерживает его, пристально глядя на меня, но мой отец усмехается.

— Ну, будь я проклят. Похоже, я все-таки могу получить от тебя внука или двух.

Он поворачивается и уходит, прежде чем я успеваю сказать что-нибудь еще.

Врываясь в кабинет, я бью кулаком в стену. Я знаю, что лучше не выдавать слишком многого, но он точно знает, на какие кнопки нажимать.

Ему лучше прислушаться к моим словам, потому что отец он мне или нет, я закопаю его в землю, если он причинит ей боль.

Я улыбаюсь Питу, когда он приезжает за мной, но у меня нет сил на пустую болтовню, не тогда, когда в голове полный сумбур.

Я прислоняюсь головой к окну и еще раз прокручиваю в голове речь, которую планирую произнести Генри. Я знаю, какой он. Он предлагает мне работу, когда знает, что я с ней не справлюсь, но если я пойду туда сейчас и буду вести себя отчаянно, он назло отнимет у меня эту возможность.

— Ты притихла, Айви. Все хорошо? — спрашивает Пит, когда мы подъезжаем к фитнесцентру.

— Да, все прекрасно. Просто устала. Я мало спала прошлой ночью.

— Мне жаль это слышать. Ты работаешь сегодня вечером? — он озабоченно хмурится, когда я сглатываю.

— Нет, не сегодня. Я заканчиваю здесь в обед, и на сегодня с меня хватит.

— Что ж, хорошо. Это должно означать, что ты можешь немного отдохнуть. Напиши мне, когда закончишь, и я приеду за тобой.