— Убери свои гребаные руки от моей сестры, — прорычал Феникс, подходя к Фаулеру сзади. — Сейчас же.

Фаулер посмотрел на меня сверху-вниз с таким высокомерием, что я начала думать, будто он считал себя могущественным и неприкасаемым. Однако судя по ярости, исходившей от моего брата, скоро Костас узнает об этом инциденте, и этот придурок поймет свое место в моем доме — и моем мире.

— Моя ошибка, — он отпустил меня и поднял руки вверх.

— Какого хрена ты ее лапал? — спросил брат обвинительным тоном. — Разве мы с тобой об этом не говорили? — он подошел к Фаулеру, встав с ним лицом к лицу.

Улыбка Фаулера стала шире, будто они с Фениксом были старыми друзьями и сейчас перешучивались.

— Бро, я ее не лапал, — начал Фаулер, но Феникс его оборвал.

— Я тебе не «бро».

Фаулер лишь усмехнулся.

— Слушай, чувак, она на меня налетела, и я поймал ее, не дав упасть на задницу. В следующий раз ловить не стану, — он пожал плечами и пошел прочь.

— Второй страйк, — бросил ему брат в спину.

Феникс говорил громко, так что Фаулер должен был услышать, но, очевидно, просто проигнорировал, продолжив идти.

— Этот парень действительно меня раздражает, — сказала я брату.

— Да, он придурок.

— А что за второй страйк? — спросила я с любопытством.

— Как только будет третий, он вылетит отсюда, — Феникс оглянулся через плечо, а потом снова посмотрел на меня. — Зачем ты вышла?

— У Зои режутся зубы. Мне нужно, чтобы кто-то съездил в аптеку и купил ей лекарства.

— Она в порядке? — Феникс озабоченно нахмурился. Я даже не представляла, что брат станет неотъемлемой частью моей жизни, не говоря уже о жизни Зои. И даже не думала, что Феникс окажется столь ответственным дядей. Повзрослев, я видела его лишь летом и на каникулах, когда он сам приезжал к нам. Я считала его таким же, как Найлз — эгоистичным и безответственным. Оказалось, что он совсем не похож на отца. Феникса можно было обвинить лишь в верности Найлзу, до того момента, когда тот зашел слишком далеко.

— Все хорошо. Я просто хочу убедиться, что ей не больно. Она скулит и капризничает.

— Прямо как ее мама, — усмехнулся Феникс.

— Заткнись, — я игриво толкнула его в плечо.

— Я пошлю Фаулера, — рассмеялся брат. — Он все равно ни черта не делает, пусть становится мальчиком на побегушках. Побудет полезным. 

***** 

— Думаю, мне пора возвращаться домой, — произнесла мама. Мы сидели на полу в детской Зои, наблюдая, как она ползала повсюду, опрокидывая кубики и ударяя по клавишам своего мягкого пианино.

— Уже? — я поджала губы. Мне нравилось, что мама рядом. Когда она вернется в Италию, кто знал, когда я увижу ее снова.

— Уже? — рассмеялась она. — Я на Крите целый месяц.

Я надулась еще сильнее, выпятив для драматизма нижнюю губу.

— Но я буду так скучать по тебе. И Зои тоже.

— Знаю, cara mia, но Стэфано не может постоять за себя. Он каждый день жалуется, что повар готовит совсем не то, что ему нравится, — она закатила глаза в притворном раздражении. — Представь, что ты на несколько дней уедешь от Костаса? Или на неделю?

Я рассмеялась от одной только мысли. Костас никогда бы такого не допустил. Он бы рычал, а потом потребовал поехать куда-либо вместе или же вообще никуда.

— Ты права. Так сколько еще ты у нас пробудешь?

— Стэфано забронировал рейс на следующей неделе. Так что мы сможем еще немного побыть вместе, — она мягко мне улыбнулась.

— Хорошо, поняла.

Зои перестала стучать по клавишам и повернулась ко мне. Ее глаза наполнились слезами, и она потянула свой крошечный кулачок в рот. Фаулер уже должен был вернуться из аптеки.

— Пойду посмотрю, вернулся ли Фаулер с таблетками для Зои. Посмотришь за ней?

— Конечно, — отозвалась мама, взяв Зои на руки. — Знаешь, когда вы с Фениксом были малышами, мы просто натирали вам десны виски.

Я рассмеялась.

— Лучше я придержусь старого доброго тайленола.

Сбежав вниз по лестнице, я заметила одного из охранников, разговаривавшего по телефону. Я решила не прерывать его и направилась к входной двери. Машина, на которой уехал Фаулер, была припаркована на подъездной дорожке, потому я отправилась на его поиски и вскоре заметила у стены дома. Я уже собиралась окликнуть его по имени, когда заметила, что он прижимал телефон к уху. Сделав несколько шагов вперед, я прислушалась.

— Самолет разлетелся на куски, — сказал он кому-то, а потом замолк, очевидно, слушая то, что ему отвечали. Мне стало любопытно, с кем он разговаривал, ведь все люди Костаса уже в курсе насчет самолета.

— Сучку и ребенка? Это дорого тебе обойдется. А насколько я знаю, у тебя нет никаких денег. Если хочешь, чтобы я их схватил, сперва мне нужно увидеть деньги.

«О Боже! Сучка с ребенком»