Я перевела взгляд на брата.

— Феникс, — как только я окликнула его, он поднял голову. Мне даже не нужно было задавать вопросы. Я знала своего брата. Он любил меня и никогда бы не помог Арису украсть Зои. Я слышала его голос по телефону. Феникс был так рад, что стал дядей.

— Ты чертовски хорошо знаешь, что я не с ними, — прорычал Феникс, его голос оказался неожиданно сильным и смертельно серьезным.

— И с какого черта нам нужно тебе верить? — я обернулась и увидела Костаса, стоявшего позади меня. — Ты уже не первый раз идешь по стопам отца, — усмехнулся он. Я не знала, как долго муж там стоял — все мое внимание занимал Найлз — но его кожа уже стала почти привычного цвета, а на груди была новая футболка.

— Я бы никогда так не поступил со своей сестрой, — прошипел Феникс.

— Костас, не думаю, что он причастен, — сказала я мужу, надеясь, что он поверит мне. В противном случае, Костас убьет моего брата. Феникс мог бы всю жизнь работать на Найлза, занимаясь его бизнесом, но никогда не стал бы намеренно подвергать риску жизнь своей сестры и племянницы. Я верила в это всем своим существом.

— Я этого не делал, — снова произнес Феникс.

— Докажи, — произнес Костас, медленно приближаясь к брату и не сводя с него взгляда. Оказавшись прямо перед ним, он посмотрел на Бэзила. — Дай мне свой нож.

Адриан шагнул вперед.

— Босс… — я знала, что он хотел сказать. «Позволь мне разобраться с этим». Костас слишком слаб, чтобы кого-то мучить. Но если Адриан произнесет это вслух, то выставит Костаса слабаком. А мой муж скорее умер бы, чем показал слабость перед своими людьми, а тем более врагами.

— Обойдусь, — прошипел Костас. Выхватив нож у Бэзила, он разрезал веревку, удерживающую Феникса. А затем и ту, что сковывала его запястья. — Ты утверждаешь, что не помогал брату похищать мою дочь… Ладно. Но твой отец это сделал. Я поймал его с поличным, когда он стрелял в меня из гребаного пистолета. Выбери сторону.

Феникс стиснул зубы, с яростью посмотрев на Костаса, потом перевел взгляд на меня, а затем на Найлза, который теперь вовсе не выглядел сонным, а пристально следил за сыном.

Феникс встал и подошел к Костасу, их грудные клетки теперь почти соприкасались.

— Я не должен тебе ни черта доказывать, — сказал брат.

Я задержала дыхание, страшась того, что сейчас произойдет. Если Феникс ничего не предпримет, Костас мог убить его.

Перестав прожигать моего мужа ненавистным взглядом, Феникс развернулся к отцу.

— Ты сам втянул себя в это дерьмо, — произнес он тихо и как-то отстраненно.

— Сын, прошу, — взмолился Найлз. — У меня не было выбора. Ты должен мне верить.

— Заткни свой поганый рот! — прорычал Феникс. — Это был последний раз, когда ты предпочел свою шкуру, а не благополучие дочери, — брат подошел к одному из людей Костаса, стоявшему ближе всех к Найлзу, выхватил пистолет у него из кобуры и прицелился в грудь Найлза.

— Это за все, что ты сделал Талии.

Бам!

Алая кровь стала пропитывать рубашку Найлза, когда тот вскрикнул от шока. Феникс выстрелил в живот, а не сердце, чтобы убить не сразу. Прежде чем Найлз успел попросить его не делать этого, Феникс прицелился в его голову.

Я инстинктивно закрыла глаза, уже поняв, что сейчас произойдет.

— А это за Зои.

Бам!

Я распахнула глаза. Голова Найлза разлетелась на куски. Несколько стоявших поблизости мужчин были забрызганы кровью. Желудок взбунтовался от этого зрелища, но я сумела подавить желчь, отказываясь показывать слабость перед всеми этими мужчинами. Найлз получил по заслугам.

Я перевела взгляд на третьего пленника. Он широко распахнутыми от шока и страха глазами смотрел на Найлза.

— Что ты знаешь о том, что Арис украл мою дочь? — спросила я его.

— Я ничего не знаю! — воскликнул он. — Мне лишь сказали прийти и убить как можно больше народу.

— Конечно, он ни черта не знает, — прорычал Костас. — Никто ни черта не знает, потому что мой брат слишком умен, чтобы говорить кому-то хоть что-нибудь.

Костас вытащил пистолет из-за спины и выстрелил мужчине в сердце. Его жизнь оборвалась так быстро, что глаза так и остались раскрытыми, будто он просто замер.

Я смотрела то на одного мертвеца, то на другого, и реальность постепенно захватывала разум.

— Костас, — всхлипнула я, и муж повернулся ко мне. — Если никто ничего не знает, то как мы найдем нашу малышку?

Костас подошел ко мне и обнял так крепко, как только сейчас был способен, а я разрыдалась у него на груди. У нас больше не было зацепок. Никаких хлебных крошек, по которым можно бы было пройти. Никто ничего не знал. Словно Арис с Селеной и Зои просто испарились.

— Ш-ш-ш, — проворковал Костас, его тело дрожало от боли, которую он, должно быть, испытывал. — Мы найдем ее. Я обещаю.