— А рука? — спросил Костас, шокировав меня тем, что вдруг открыл глаза и попытался сесть.

— Ух ты, — упрекнула я его. — Тебе нельзя двигаться, — я положила руку ему на плечо, и, к счастью, он больше не стал делать попыток встать.

— Рана была глубокой, рассечены некоторые мышцы, — отозвался доктор. — Потребовалось двадцать швов. Но все могло быть хуже. Если бы попали в легкое, — он посмотрел на Костаса. — Вам очень повезло. Но все равно потребуется время, чтобы все пришло в норму, — Костас понимающе кивнул. — Постарайтесь как можно меньше использовать эту руку, пока все не заживет.

Его ассистент протянул мне узкую баночку.

— Здесь немного заживляющего крема. Наносите его на обе раны. Швы сами растворятся через пару недель.

Я, наконец, облегченно вздохнула. С Костасом все будет в порядке.

— Спасибо вам, — произнесла я.

— Спасибо, док, — добавил Костас.

— Я провожу вас к выходу, — сказал им Адриан.

Он вернулся через минуту и помог сесть Костасу, когда муж протянул ему руку.

— Что ты делаешь? — прошипела я. — Немедленно ляг обратно!

— Ни за что, черт возьми, — отозвался Костас. — У меня были раны и похуже.

«Глупый упрямец!»

Адриан помог ему встать на ноги.

— Есть что-то? — спросил его Костас, снова становясь самим собой. Если бы я не видела, как он морщился от боли, то даже и не догадалась бы, что в него недавно стреляли и нападали с ножом.

— Ничего. Все они молчат, — отозвался Адриан. — Феникс вообще продолжает утверждать, что не был причастен к нападению.

«Феникс? О Боже! Феникс приехал нас навестить».

— Ты же не думаешь, что мой брат помогал Арису похитить нашу дочь. Она ведь его племянница!

— А что насчет Найлза? — хмыкнул Костас. — Я притащил его сюда после того, как он чуть не застрелил меня.

«Какого черта?!»

— Найлз здесь? — я оглянулась, хотя точно знала, где держали пленников. — Он здесь, в чертовом подвале? — воскликнула я, кровь буквально вскипела.

Костас кивнул, его глаза сверкнули яростью.

— Я хочу видеть его немедленно, — я не стала ждать Костаса, а сама спустилась в подвал. Распахнув дверь, я увидела Бэзила и еще нескольких людей Костаса, стоявших на страже. В центре помещения находились трое мужчин, привязанных толстой веревкой к стульям. В первом же я узнала брата. Он был весь в крови, голова склонена на бок, словно Феникс потерял сознание. Его глаза были закрыты, но я видела, как поднималась и опускалась его грудь. Феникс жив.

Вторым оказался Найлз. Его лицо тоже было покрыто кровью, а оба глаза опухли из-за сине-черных синяков под ними. Его глаза были закрыты, но в отличие от Феникса, чье дыхание было тяжелым, Найлз дышал спокойно, отчего мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он все еще жив. Пока.

Третьего мужчину я не узнала, но выглядел он также плохо, как Феникс и Найлз. Только его глаза были открыты. Пленник оглядывался по сторонам, словно ища, как отсюда выбраться.

«Этого не случится, ублюдок».

— Вставай, Найлз! — я ударила его по ногам, и он поднял голову. Когда наши взгляды встретились, я задрожала от переполнявшего меня гнева. — Ты чертов сукин сын, — я подошла ближе и ударила его по лицу. — Как ты смеешь! — всхлипнула я. Руки дрожали, а сердце беспорядочно билось о грудную клетку. Как он мог так поступить со мной? С собственной плотью и кровью? Мало того, что Найлз продал меня, чтобы расплатиться с долгами, так теперь он еще и помогал Арису похитить мою дочь?

— Солнышко, — воскликнул он, и от детского прозвища я покраснела.

— Не называй меня так! — на этот раз я удалила наотмашь, и его голова мотнулась в бок. — Ты хоть представляешь, что наделал? — я вцепилась в его подбородок и развернула к себе. — Ты знаешь?

— Мне пришлось, — выдохнул он. — Арис держал меня в плену. Он сказал, что либо я помогу ему уничтожить Костаса, либо умру, — Найлз посчитал, что его жизнь важнее жизни Костаса…

— Ты помогал не убрать Костаса, — выплюнула я. — Ты помог ему похитить мою дочь! — не имея иного выхода для скопившейся внутри агрессии и разочарования, я снова ударила его по лицу. — Он забрал моего ребенка! И ты помог ему!

Глаза Найлза расширились.

— Люди Костаса сказали, что у тебя ребенок, но я не знал. Клянусь, Талия, я понятия не имел, что ты стала матерью. Арис никогда не говорил ничего подобного.

Я долго смотрела ему в глаза, чтобы оценить его реакцию. Найлз говорил правду. Я видела это. В его глазах мелькнула боль от осознания, что он помог Арису украсть мою дочь. Это не оправдывало его поступка, но означало, что он ничем не мог помочь. Найлз бесполезен.

— Он ничего не знает, — пробормотала я себе под нос. А значит, что осталось всего двое людей, которые могут знать хоть что-то о том, куда Арис и Селена увезли Зои.