Перри мчался по улицам, лавируя между машинами, отчего сердце в моей груди гулко стучало. Он же крушил лодки, черт возьми. Я не доверял ему за рулем, особенно такой машины, как «Chevelle» шестьдесят девятого года выпуска. Под капотом этой машины скрывалась такая мощь, что любая лодка могла бы только мечтать. К счастью, вместо того, чтобы убить нас, Перри включил поворотники — как истинный хороший мальчик — и свернул к гаражу принадлежащего нам здания.
Когда зазвучала «Just What I Needed» The Cars, он начал громко подпевать. Я схватился за приборную панель, чтобы меня не мотало во все стороны, пока брат поднимался круг за кругом на верхний уровень. Здание сейчас ремонтировалось, потому на парковке не было ни единой машины. Однако когда мы забрались на самый верх, увидели ожидавший нас черный внедорожник «Mercedes» и белый «Porsche Cayenne».
Перри заглушил двигатель, и это чудовище, наконец, замолкло. Выбравшись наружу, мы направились к внедорожнику, где нас уже ждали Ксарьер и Тодд. Оба мужчины были одеты во все черное: джинсы, футболки и ботинки. Они были бывшими морскими пехотинцами и теми еще подлыми ублюдками. А еще оба работали на меня. Естественно. Только самое лучшее для Константинов.
— Вы добыли то, что я просил? — выгнул я бровь, смотря на Ксавьера.
— Даже ваш вопрос — уже оскорбление, — рассмеялся Ксавьер, указав на другую сторону внедорожника.
Мы с Перри обошли машину и обнаружили доставленный груз. По правде, даже три груза. И как только я увидел мелких ублюдков во плоти, меня захлестнул гнев. Я не мог простить им то, что они сотворили с Эш, и что только пытались сделать. Мне хотелось выбить дерьмо из каждого.
Впрочем, именно так поступили бы Морелли.
Я же Константин. А у нас был стиль.
— Оуу, вы только посмотрите, кто у нас тут, — издевательски протянул я, присев на корточки возле одного из тройняшек. Они все были связаны и смотрели на меня. — Главарь. Скаут.
Двое других братьев были напуганы, но не он. Скаут буквально пылал от бешенства. Если бы взгляды могли убивать, этот психопат меня бы прикончил.
— Знаешь, почему ты здесь? — я тыкнул его в лоб, с наслаждением услышав ответное рычание. — О, верно. Ты же не можешь говорить из-за скотча на губах.
Перри рассмеялся у меня за спиной.
— Кажется, тебе придется просто слушать меня, — снова обратился я к этому придурку. — Стоило держаться подальше, когда я попросил в первый раз.
Его взгляд прожигал меня насквозь, но с каждым мгновением все больше стекленел. Учитывая, что два других парня уже прекратили попытки вырваться, я понял, что у меня заканчивалось время, чтобы донести информацию.
— Это так, — объяснил я, словно отчитывая непослушного ребенка. — Ты облажался. По-королевски. Решил, что сможешь победить меня. Константина, мать твою. Как маленькая сучка, ты дождался, когда я окажусь далеко, и напал на мою девушку, — я мысленно закатил глаза, подумав о том, что Эш бы понравилась эта фраза. — Ты навредил ей. Причинил боль тому, кто принадлежит мне.
Скаут прикрыл глаза, и я снова постучал ему по лбу, чтобы привлечь внимание.
— Наркотики — это плохо, Мэннфорд. Конечно, ты знаешь об этом, ведь твоя мать работала врачом, — я выгнул бровь. — Сколько оксикодона ты принял?
— Достаточно, — заверил меня Ксавьер. — Ублюдок пытался меня укусить, но все же принял лекарство, как и положено послушному мальчику.
— Гарвард вам больше не светит, — выдавил я, снова ударяя Скаута по голове. — Слабая попытка заставить меня исправить твою ошибку, была пустой тратой гребаного кислорода. Ваши машины разбиты благодаря невероятно горячей маленькой сестренке. Теперь и ваша мать лишилась заработка.
Глаза Скаута расширились, несмотря на наркотический туман, в котором он пребывал.
— На нее подали в суд за халатность, — я качнул головой, будто мне жаль. По правде, нет. — Причем сразу несколько человек.
Перри усмехнулся. Ульрих, пытаясь выяснить все необходимое о Мэнди Мэннфорд, смог обнаружить несколько людей, которым заплатили, желая замять неудачные операции. Все, что потребовалось — один звонок моего адвоката, великого Энтони Лэмбраски, предложившего представлять их интересы в суде бесплатно, и они быстро согласились, что жалкой компенсации за столь ужасное хирургическое вмешательство недостаточно.
— О, подождите-ка, это еще не все, — воскликнул я тоном, достойным телеведущего шоу. — Есть еще кое-что, что мне нужно у тебя отнять, — я поднялся, смотря сверху-вниз на идиотов-тройняшек, вообразивших, что могли бросить мне вызов и победить. Что ж, они ошиблись. — Лакросс.