Я все кричу и кричу сквозь кляп. Я набрасываюсь на него, пинаюсь и отбиваюсь. Но Максима не останавливает мое нападение. Он тянется ко мне и вытаскивает из багажника. Он ставит меня на ноги. Но когда я вижу блеск ножа, я дрожу. Он поднимает его, но внезапно перерезает узел на моих запястьях. Он протягивает руку и вытаскивает кляп и ткань из моего рта

— Ты мудак!! — Я кричу, бросаясь на него. Мои кулаки обрушиваются на него, а горячие слезы текут по моему лицу. К черту все. Если Максим собирается убить меня в этом гребаном лесу, я буду сражаться до своего последнего гребаного вздоха, прежде чем он это сделает.

— Ты ублюдок! — Я рычу. — Ты убил его! Ты, блядь, убил...

— Мисс Финн, пожалуйста, — рычит он. Он тянется ко мне, но я отбрасываю его руку.

— Пошел ты!

— Мисс Финн!! — Внезапно рычит он. Его руки вытягиваются вперед, хватают меня за плечи и разворачивают к себе. Я ахаю, когда смотрю на огромный каменный особняк, похожий на замок, посреди небольшой поляны в густом темном лесу — как охотничий домик для царя.

— Что это за место?! — Я кричу, разворачиваясь к нему. Я рычу, тыча в него пальцем. — Ты не мог просто убить меня у Семена...

— Я привел тебя сюда не для того, чтобы убивать, — мягко говорит он. Он спокойно улыбается, что приводит меня в бешенство.

— Тогда почему?! — Я рычу. — Тогда какого черта я...

— Котенок.

Мое сердце замирает. Сама моя душа сжимается и заикается. Все стихает при звуке его голоса позади меня. Я не хочу в это верить, потому что не могу. Этого не может быть на самом деле, потому что я видела, как он умирал. Но медленно, с колотящимся сердцем, я поворачиваюсь.

И прямо там, спускаясь по огромной парадной лестнице лесного особняка, стоит Юрий.

Правда это или нет, но я не могу сдержаться. Со сдавленным рыданием я бросаюсь к нему, бегу через поляну. Он стонет, сбегая с последних ступенек и устремляясь ко мне. Я сильно врезаюсь в него, вжимаюсь в его объятия и рыдаю у него на груди. Он настоящий. Он живой. Я могу прикоснуться к нему и ощутить его запах.

Я плачу горькими, безобразными слезами ему в грудь. Я цепляюсь за него так, словно его может сдуть ветром. Его огромные руки обнимают меня, его ладони гладят мою спину, пока я крепко обнимаю его.

— Я здесь, котенок, — тихо бормочет он, держа меня в своих объятиях. — Я здесь.

— Ты... я видела тебя...

— Я должен был, Ривер, — тихо рычит он. — Мне пришлось сделать это, чтобы Семен поверил.

Мое сердце сжимается, когда я поднимаю глаза и в ужасе смотрю на него. — Ты... — Я замолкаю. — Это была подстава?!

Его лицо мрачно, когда он мягко кивает. Всхлипнув, я внезапно даю ему пощечину, сильную. Но когда его глаза встречаются с моими, я падаю на него. Я сжимаю его рубашку так, что побелели костяшки пальцев, снова рыдая у него на груди. Затем я поднимаю к нему лицо. Он стонет, и внезапно его губы врезаются в меня.

Я просто обнимаю его, возможно, навсегда. Я обнимаю его и целую от всего сердца.

Позволить ей смотреть, как я умираю, было самым трудным поступком в моей жизни. Позволить ей думать, что я ушел, пусть даже всего на день, было похоже на пытку. Но теперь она здесь. Она снова в моих объятиях, где ей самое место. Откуда я никогда не позволю ей уйти.

Я прижимаю ее к себе, прижимаюсь лицом к ее шее и вдыхаю ее аромат. Мы сидим в огромном кабинете старого охотничьего домика, который когда-то принадлежал великому князю Георгию Александровичу, брату царя Николая Второго. Я сижу в огромном кресле у огромного камина, и женщина, которую я люблю, снова в моих объятиях, уютно устроилась у меня на коленях, укрывшись одеялом.

Она крепко прижимается ко мне, как будто боится, что я могу исчезнуть. Мое сердце разрывается от того, что я довел ее до такого состояния. Но мои руки нежно гладят ее. Мои губы целуют ее плечо, когда я прижимаю ее к себе.

Максим твердо кивает. Мы не произносим ни слова вслух. Но мне не нужно ничего говорить, чтобы он понял, как я благодарен ему за то, что он вернул ее мне. Он вытаскивает из кармана флешку — последнюю информацию от своей шпионской игры в организации Семена. Он кладет ее на стол рядом с моим креслом, рядом с пистолетом, из которого "застрелил" меня на яхте.

С последним кивком от нас обоих он поворачивается, чтобы направиться обратно к особняку Семена. Он пошел на огромный риск, затевая все это. Но он сделал все это так, как он делает все — с абсолютной самоотдачей и мрачной решимостью.

— Как... — Ривер поворачивается и смотрит мне в глаза. С тех пор как мы врезались друг в друга на улице, она в основном просто крепко обнимала меня и утыкалась лицом мне в грудь. Но теперь, когда она поняла, что я настоящий, а не сон, я вижу вопросы в ее глазах.

— Это был вопрос времени, когда Семен попробует что-нибудь радикальное, — тихо рычу я. — Я знаю его, и я знал, что давить на него и хрупкое перемирие, которое мы заключили, взяв тебя, выведет его из-под контроля. Вот почему я позволил ему думать, что у него есть козырь в рукаве.

Она хмурится.

— Максим.