Он никогда не настаивал на своем. Ни разу, и я так поражаюсь ему за это. Но я также понимаю почему, хотя мы и не говорили об этом вслух. Юрий может быть злобным, безжалостным, хладнокровным главарем Братвы. Но он не монстр.

Я знаю, что причина, по которой он просто не сделал того, что сейчас сделало бы большинство мужчин, кроется во мне. Он ждет, когда я сделаю этот последний шаг.

Я стону, чувствуя себя неловко, когда пью газированную воду большими глотками. На самом деле я не знаю, почему мне не хватает смелости сделать это. Я имею в виду, это не из-за недостатка физической близости, это уж точно. И это не потому, что я не чувствую себя с ним в безопасности. Напротив, я никогда не чувствовала себя в большей безопасности. Я никогда не чувствовала себя более желанной, по-настоящему желанной для всей себя.

Никто никогда не видел "меня" внутри меня так, как тот мужчина в той спальне.

Я замираю с бутылкой воды на полпути к губам. Как будто в ту секунду, когда я думаю об этом, я понимаю, что это последний ключ. В ту секунду, когда эта мысль приходит мне в голову, я внезапно понимаю, что понятия не имею, почему я по-настоящему не переспала с ним и не отдала ему свою девственность.

Я ухмыляюсь, румянец заливает мое лицо. Идея просто сделать это — просто вернуться туда прямо сейчас, забраться к нему на колени и просто обнять его звучит так заманчиво. Это звучит так чертовски заманчиво, что я почти злюсь на себя за то, что мне потребовалось так много времени, чтобы прийти к этому неизбежному выводу.

— И вуаля, сыр на гриле.

Я ахаю, пораженная видом Короля, когда он ставит тарелку передо мной.

— Великолепно, — хихикаю я.

Он смеется. — Наслаждайтесь, мисс Финн.

Когда он уходит, в моем животе урчит, когда я смотрю на сэндвич. Ладно, жареный сыр, а потом я возвращаюсь к нему и избавляюсь от этой дурацкой визитной карточки раз и навсегда.

Я успеваю откусить два кусочка, когда слышу смешок позади себя. Я краснею и поворачиваюсь с набитым маслом хлебом и сыром ртом.

— Не осуждай меня, — бормочу я, пережевывая.

Юрий хихикает, крадучись приближаясь ко мне. Он босиком, в черных джинсах и футболке Depeche Mode. Я хихикаю при виде этого. Я видела его либо в строгом костюме, либо голым.

— Даже не мечтал об этом, котенок, — ухмыляется он. — Но только если ты поделишься.

Я морщу лицо. — Это трудная сделка.

— Прими это или оставь.

Я драматично вздыхаю. — Ладно. Один кусочек. Король — гений.

Юрий садится, и я мгновенно забираюсь к нему на колени. Я нежно целую его, затем отстраняюсь, чтобы предложить ему сэндвич.

— Пожалуй, сейчас я больше предпочел бы закуску, — стонет он. Он наклоняется ближе и снова целует меня. Жар обжигает меня изнутри. Я отстраняюсь, чтобы задержать на нем взгляд. Я сглатываю, когда мой пульс учащается.

— Я... — мои щеки горят. — Я тут кое, о чем подумала.

— Вот как?

— Ага. — Я ухмыляюсь. — Это касается тебя и меня.

Он смеется. — Мне нравится, к чему это ведет.

— И... — Я облизываю губы. — Кое-что новенькое.

Юрий приподнимает бровь. — Что-то новенькое вроде...?

— Как нечто, вокруг чего мы танцевали. Чего-то, чего мы оба хотим, но чего мы оба ждали, когда я сделаю первый шаг...

Он стонет, и я мгновенно чувствую, как его толщина прижимается ко мне. Я тихо ахаю, устраиваясь у него на коленях.

— Котенок, — тихо рычит он. — В этом нет необходимости... — он стонет, заглядывая глубоко в мои глаза. Его руки сжимаются на мне сильнее. — Я хочу тебя, Ривер. Я хочу каждую частичку тебя, всю для себя. Жадно. Эгоистично.

Я стону, прижимаясь к нему. — Отлично, значит, мы на одной волне...

Что-то тяжелое и металлическое внезапно с лязгом приземляется на палубу. Моя голова резко поворачивается, когда странная штуковина, похожая на крюк, внезапно прижимается к перилам, натянутая веревкой. Я хмурю брови.

— Что, черт возьми...

— Двигайся!!

Я кричу, когда Юрий хватает меня. Он вскакивает на ноги, неся меня на руках. Он разворачивается и бросается в столовую. Но внезапно двери изнутри с треском распахиваются. Я снова кричу, когда двое мужчин в черном с автоматами в руках врываются внутрь и начинают кричать по-русски.

Юрий шипит, поворачиваясь. Но внезапно я понимаю, что это звякнуло о палубу: абордажный крюк. Потому что как раз в этот момент еще трое мужчин с криками перелезают через край перил, размахивая автоматами.