— Мы закончим когда я скажу, что мы закончили.

И мгновенно мои губы яростно прижимаются к ее губам. Я стону, целуя ее. И когда она снова хнычет мне в рот, я знаю, что пути назад нет.

Черта стерта. Неписаный закон был нарушен. И внезапно я понимаю, что правила ведения войны изменились.

Я рычу, крепко целуя ее. Но я хочу большего. Мне нужно больше. Одного маленького вкуса ее сладкой киски от моих пальцев недостаточно. Это ощущается у меня на языке, как первая доза наркотика. И теперь зависимость вонзает в меня свои когти.

Мой рот приникает к ее губам, глубоко целуя ее, когда она стонет мне в рот. С рычанием я разворачиваю нас и прижимаю ее спиной к столу для совещаний. Я сажаю ее попку на него, постанывая, когда ее ноги обвиваются вокруг моей талии.

Я отталкиваю ее назад, когда мой рот опускается к ее шее. Мои руки скользят вниз по ее бокам, чтобы обхватить бедра. Я опускаюсь между ее ног и широко раздвигаю их.

— О Боже... — вскрикивает она, когда я хватаюсь за ее трусики. Костяшки моих пальцев касаются ее скользкой маленькой киски, прежде чем я стягиваю промокшее кружево с ее ног. Я рычу, и мой рот прижимается между ее дрожащих бедер. Мой язык внезапно касается ее шелковистых мягких губ, и я стону от ее сладкого вкуса.

— О черт! — Она стонет, когда мой язык скользит по ее половым губам. Я стону, проникая в нее языком.

Трахни меня, она на вкус как конфетка. Она на вкус как рай. У нее такой вкус, будто она вся, блядь, моя.

Мой язык проникает глубоко, желая выпить каждую каплю ее сладкого липкого крема. Я подношу его к ее клитору, напевая напротив нее, пока посасываю его между губами. Ривер вскрикивает, ее бедра сжимаются вокруг моей головы, а ее тело крепко сжимается.

Она стонет, содрогаясь на столе для совещаний. Ее бедра приподнимаются навстречу моему рту. Ее нетерпение заставляет мой член пульсировать у меня между ног. Я мурлычу, прижимаясь к ней, посасывая ее клитор губами. Я провожу по нему языком маленькими кругами, крепко сжимая ее кремовую кожу. Ее тело дрожит рядом со мной, когда ее стоны наполняют комнату.

— Юрий!

И, дернув бедрами и содрогнувшись всем телом, она кончает прямо на мой язык.

Она стонет и бьется, дрожа, пока я продолжаю лизать и сосать. Я рычу в нее, глубоко пробуя ее сладость, требуя оргазма от ее гибкого молодого тела.

Когда я отстраняюсь, она смотрит на меня с благоговением; ее глаза широко раскрыты, а щеки пылают.

— Сейчас, — тихо рычу я, стаскивая ее со стола. Я опускаю ее юбку. Но затем я поднимаю ее трусики и засовываю их в карман пиджака. Я беру ее за подбородок и крепко целую, позволяя ей ощутить сладость своих губ.

— Итак, мы здесь закончили.

Какое-то время я просто скрывала эту историю всякий раз, когда она всплывала в интервью. Я уклонялась от ответа или искусно переключалась на новую тему. Я бы пошутила или что-нибудь в этом роде. Но, наконец, несколько месяцев назад эту тему снова затронули. И на этот раз таблоиды продолжали копаться, пока вся история не раскрылась.

Затем внезапно то, что не должно было касаться ни кого, кроме меня, стало сплетней на первой полосе: что "великолепная, всемирно известная модель Ривер Финн" каким-то непостижимым образом все еще девственница.

И это так и есть. Но если бы на моем месте был любой из этих авторов заголовков в таблоидах, они бы увидели, что на самом деле это совсем не так "сбивает с толку".

Когда-нибудь встречали мужчин-моделей? Они чертовски ужасны. Они невыносимо высокомерные, зацикленные на себе, напыщенные придурки. Спросите любую женщину-модель. У меня есть достоверные сведения, что большинство из них скажут вам, что "точеная внешность" и участие в рекламе Dior не делают из них хорошего любовника.

Я пришла в индустрию молодой, в пятнадцать лет, когда меня заметили на улице Нью-Йорка, когда мы с бабушкой разглядывали витрины магазинов. Но в то время как многие девушки, с которыми я начинала в индустрии, с головой ушли в вечеринки, парней и наркотики, я оставалась сосредоточенной. У меня не было и до сих пор нет иллюзий относительно этой индустрии. Быть моделью — это не карьера на всю жизнь. Это всего лишь неопровержимые факты, даже если многие модели предпочитают замалчивать это.

В какой-то момент внешность исчезает. Мы стареем, это просто часть жизни. Так что, по-моему, я никогда не видела смысла тратить время на высокомерных симпатичных парней, которые просто хотели залезть ко мне в штаны, чтобы иметь еще одну "знаменитую цыпочку", вырезанную на столбике их кровати. То же самое касается вечеринок или наркотиков.