Два огненных шара проносятся по воздуху, поглощая людей, которые были ближе всего. Снаружи раздаются крики, и пули начинают бить по стене хижины.

— Ложись! — кричу я Белль. Она падает на пол и забирается под кровать, закрывая голову руками. Я выскакиваю обратно за дверь и начинаю расстреливать выживших после взрыва. Дэниел кричит и бегает, как цыпленок с отрубленной головой. Но я его игнорирую. Он уже сыграл свою роль.

Я хватаю последнюю гранату, выдергиваю чеку и бросаю ее в третью машину. Когда она взрывается, большинство остальных мужчин сбивает с ног, и они лежат неподвижно на земле. Дэниел начинает кричать. Он даже не выглядит раненым, но он начинает бежать обратно по грунтовой дороге от хижины.

Пора двигаться. Я влетаю в спальню, хватаю Белль и вышибаю заднюю дверь. Мотоцикл быстро срывается с места. И двигатель оживает.

— Держись крепче, — прошипел я.

Ее руки обвивают меня, и мы выскакиваем из-за хижины. Мы пролетаем мимо горящих машин и тел. Несколько парней шевелятся, но они уже покончено. Это не профессиональные солдаты, а просто головорезы. И когда их подбрасывает на полпути к царству иному, у них пропадает всякая решимость сражаться.

Я нигде не вижу Вадика. Но на земле достаточно тел, лежащих неподвижно, чтобы я мог догадываться о судьбе заместителя Волкова. Если раньше войны не было, то сейчас она, черт возьми, будет.

Фара мотоцикла освещает Дэниела, когда он бежит по подъездной дорожке, крича во весь голос. Я думаю о том, чтобы сбить этого мелкого засранца, но вместо этого решаю вильнуть. Белль не так снисходительна. Ее нога высовывается вперед, попадая ему в затылок. Дэниел кричит и тяжело падает. Я слышу, как Белль хихикает и улюлюкает позади меня, и я ухмыляюсь, когда мы мчимся в ночь.

Ее руки крепко держат меня, ее смех — словно музыка в моих ушах. Мой пульс учащается, но все, что я могу сделать, — это улыбнуться.

Только я, ветер и ангел за моей спиной.

Мы едем так долго, как я хочу. Вернувшись в хижину, я увидел три машины Волковых, но кто знает, сколько еще в пути или уже разбросано по границам.

Мои глаза сужаются. Они знали, где мы. Это чертова проблема. Это огромная проблема, на самом деле. Я внезапно засовываю руку в джинсы и вытаскиваю свой одноразовый телефон. Я машу им Белль, и она наклоняется вперед.

— Мой в хижине! — кричит она.

Я киваю, а затем бросаю свой позади нас, чтобы он разбился на дороге. Я нажимаю на газ, стиснув зубы. Я хочу немного отдалиться от дерьмовой бури у хижины. Но мне также нужно съехать с дороги, прежде чем кто-нибудь нас заметит. Еще несколько дорог, пара разворотов, и примерно через пятнадцать миль я замечаю то, что мне нужно.

Мотель выглядит как дыра в заднице. Но это идеально. А еще лучше, сразу за ним есть такой же хреновый маленький магазинчик. Я паркуюсь у мотеля, затем мы оба направляемся в магазин.

— Думаешь, меня все еще узнают?

Я ухмыляюсь, глядя на Белль в свободном спортивном костюме.

— Честно говоря, ты никогда не была более привлекательной.

Она хихикает. — Я подожду здесь.

— Наверное, хорошая идея.

Внутри я беру некоторые основные туалетные принадлежности, несколько спортивных штанов и футболку, которая может ей подойти. Затем наступает время камуфляжа. Белль может быть одета как комичный русский гангстер. Но она все равно поразительно великолепна и является одним из самых узнаваемых лиц в стране.

Я плачу наличными из консервативного дома, затем возвращаюсь в мотель. Белль ждет снаружи, но клерк все равно едва смотрит на меня. В грязной маленькой комнате мотеля я запираю дверь, и наконец мы снова одни.

— Ты сделал серьезные покупки. — Белль приподнимает бровь, глядя на большой мешок с вещами из магазина. Я высыпаю содержимое, и она улыбается.

— Что?

Она ухмыляется и берет коробку с темно-коричневой краской для волос. — Это для меня, да?

Я киваю. — Извини. Просто ты...

— Ты хоть представляешь, как долго я хотела покрасить волосы? — Она сияет, глядя на коробку. — С тех пор, как мне было десять лет. Серьёзно. Я имею в виду, что мне нравится блонд, не пойми меня неправильно. Я просто не пробовала ничего другого, потому что это "испортило бы бренд".

— Готова к преображению?

Она ухмыляется мне. — Определенно.

Белль проводит черту в отношении настоящей стрижки. Но я ее не виню. Я бы не доверил себе стричь свои волосы самому. Но она садится на край ванны, пока я надеваю большие пластиковые перчатки и наношу краску на ее волосы.

Мы сидим на полу у кровати, смотрим плохой телевизор, пока краска не сделает свое дело. Затем мы оба проскальзываем в душ. Я мою ей волосы медленно. Но даже после того, как краска смыта, я не могу оторвать от нее рук.